Большая политическая и военная активность правителя Омана обеспечила длительное существование Оманской империи, хотя этот термин следует, видимо, воспринимать как в достаточной мере условный. Это связано с тем, что у Омана все-таки было немного соперников по соседству, способных противостоять ему на морских и сухопутных коммуникациях в то время. Чтобы удерживать (далее…)
В июле 1981 г. султан заключил с Вашингтоном новое соглашение, предусматривавшее расширение сотрудничества в военной области. Оманские власти дали согласие на увеличение количества размещаемых на их территории американских военных самолетов и другой боевой техники, а также на строительство канала между Персидским и Оманским заливами для прохода судов и боевых кораблей в случае закрытия Ормузского пролива.
К 1985 г. Вашингтон израсходовал на реконструкцию четырех военных баз – в Эс-Сибе, Тамриде, Касабе и на о-ве Масира – около 300 млн. долл. Были модернизированы аэродромы, сооружены ангары и складские помещения для топлива и боеприпасов. При этом значительная часть средств пошла на оснащение базы на Масире, где издавна существовал английский наблюдательный пост на пути в Индию.
В рамках военного сотрудничества на территории султаната было проведено несколько совместных учений под кодовыми названиями «Брайт стар», «Джейд тайгер» и «Бикон флэш». Таким образом, Оман наряду с Египтом и Сомали превратился в потенциальный плацдарм для американских «сил быстрого развертывания», созданных Пентагоном специально для осуществления операций в нефтеносных районах Ближнего и Среднего Востока.
Развивая сотрудничество с США, султанат продолжал поддерживать тесные отношения с Англией. В 1976 г. английское правительство, заявившее о прекращении использования военно-воздушных баз в Саляле и на о-ве Масира, согласилось поставить для оманской армии некоторые виды современного вооружения, включая истребители-бомбардировщики «Ягуар», ракеты класса «земля-земля», гаубицы, быстроходные патрульные катера, вертолеты. Все наиболее ответственные должности в вооруженных силах султаната по-прежнему занимали британцы. На службе у султана в то время состояло 100 офицеров, специально откомандированных из английских вооруженных сил, и еще 550 англичан служили в оманской армии по частным контрактам; в середине 80-х годов их число достигло одной тысячи человек. В августе 1980 г. в Лондоне было подписано англо-оманское соглашение о поставках султанату истребителей-бомбардировщи-ков, зенитно-ракетных комплексов и других видов вооружений на сумму свыше 300 млн. долл.
Важное место во внешней политике Омана занимают проблемы Ближнего Востока и Персидского залива. Оманские власти декларируют свою приверженность арабскому единству, поддержали общеарабскую платформу ближневосточного урегулирования, принятую в 1982 г. в Фесе. Оман осуждает агрессивную политику Израиля, возлагая на Тель-Авив ответственность за сохраняющуюся напряженность и неурегулированность на Ближнем Востоке. Он осудил агрессию Израиля в Ливане в 1982 г. и требовал полного вывода израильских войск из этой страны.
Вместе с тем ближневосточная политика Омана заметно отличалась даже от его соседей по Аравийскому полуострову.
Основным источником финансирования импорта военной техники для ОАЭ являются доходы, получаемые от продажи нефти, а ее эмираты продают от 2,1 до 2,4 млн. баррелей в день (более 100 млн. т в год), часто превышая квоты, ежеквартально устанавливаемые ОПЕК.
Динамика доходов и расходов на военные цели в 1985–1995гг. выглядит следующим образом в млрд. долл. по данным “The Military Balance” (Лондон) за соответствующие годы:
|
Годы: |
1985г. |
1987г. |
1989г. |
1991г. |
1993г. |
1995г. |
|
ВВП |
24 |
23,15 |
27,3 |
33,78 |
35,85 |
36,72 |
|
Военный бюджет |
2,043 |
1,59 |
1,47 |
5,89* |
2,1 |
1,9 |
|
Военные закупки |
1,38 |
1,58 |
4,9 |
2,1 |
10 |
Примечания:
* военный бюджет 1991г. включал выплаты за военные поставки и обязательства США и Великобритании на 3,3 млрд. долл.
Если взять другой источник, то доходы от экспорта оружия до 1985г. составили (млн. долл.):
|
Годы |
всего |
США |
Франция |
Англия |
ФРГ |
Италия |
Др.страны |
|
1979–1983 |
620 |
20 |
350 |
90 |
110 |
30 |
20 |
|
1981–1985 |
560 |
40 |
130 |
220 |
70 |
40 |
60 |
Источник: “The Middle East and North Africa”: 1987, с.166; 1989, с.125 (Лондон).
После войны в Заливе, в которой войска ОАЭ участвовали в полном составе, были выплачены не только дотации странам–участницам коалиции за помощь и за оружие, оставленное там частично, но и принята программа перевооружения ВС ОАЭ, на которую отпущено на период 1992–1999 гг. около 70 млрд. долл. (сверх бюджетных ассигнований), поэтому приведенные выше цифры, отражающие прошлое, так малы
ОАЭ (вместе с Саудовской Аравией) остаются ведущими мировыми экспортерами нефти. Ясно, что до конца XX века у них будут и доходы от продажи нефти в размерах от 15 до 20 млрд. долларов ежегодно, будут и возможности закупать самое дорогое оружия у партнеров, которых они выбирают довольно самостоятельно.
Начиная с 1993г., ОАЭ выставили свои требования
1.Страны Европейского сообщества должны отказаться от намерений обложить ОАЭ (как и другие нефтеэкспортирующие страны) дополнительным 3–долларовым налогом за каждый баррель импортируемой нефти (к 2000 г. этот налог планируется довести до 10 долларов). Введение налога вызовет, по подсчетам, сокращение закупок нефти Европой на 20% и уменьшение доходов от нефти на 8 млрд. долл. в год. ОАЭ угрожают ответной мерой: введением налогов на ввозимые европейские товары, которые идут туда сейчас беспошлинно. Естественно, будет пересмотрена и география торговли. Поскольку “углеродный налог” (так назвали эту меру) коснется и России, то ОАЭ надеются на помощь России в борьбе против этих намерений ЕС (что, видимо, и является одной из причин, почему ОАЭ вдруг “повернулись” к России).
2.Продажа оружия должна сопровождаться вложением военными подрядчиками инвестиций, обеспечивающих получение доходов, не относящихся н нефтедолларам. Это уже делается на практике. Франция, например, обязалась до 60% средств, полученных от продажи оружия, “возвратить” в виде “невоенных поставок” Британская фирма “Маркони дифанс системз” предложила содействие в создании совместных промышленных предприятий. Американская “Макдоннелл Дуглас” организует совместную с ОАЭ компанию по обеспечению коммерческих и военных самолетов, а “Дженерал дайнемикс лэнд системз” предложила создать в ОАЭ фирму, которая в случае закупки эмиратами танков «Абраме» создала бы фонд для поощрения “невоенного бизнеса”.
3.Не только поставка, но и создание совместных с ОАЭ предприятий по выпуску военной продукции. С Россией они хотели бы иметь совместные заводы по выпуску стрелкового оружия и боеприпасов, с ФРГ – по строительству военных судов, с американцами – по сборке или строительству самолетов и т.д.
Это – основные требования, но их много, касающихся, например, подготовки кадров для ОАЭ, сборки и обслуживания военной техники, расчетов нефтью и реэкспортом товаров, бартерных платежей. др.
Закупка оружия на федеральном уровне производится на основе межгосударственных соглашений или соглашений Минобороны ОАЭ с отдельными фирмами. Расчеты идут через Центральный банк ОАЭ Однако из года в год к обслуживанию спецзаказов все больше привлекаются и коммерческие банки (их в ОАЭ более 100), в основном связанные с правящей элитой. Создан даже Комитет банкиров и предпринимателей.
Вместе с тем отдельные эмираты имеют весьма широкие возможности закупать то, что им захочется, помимо воли центральных властей ОАЭ. Особенно это практикуют Дубай, Шарджа.
Для ОАЭ, не испытывавших до сих пор ограничений в области закупки вооружений и новейших технологий, по–видимому в ближайшее время могут возникнуть проблемы, связанные с обострением борьбы между военными поставщиками оружия, круг которых в Абу–Даби намерены расширить за счет России, Китая, других соперников НАТО. Формально повод есть: ОАЭ находятся в “неспокойной зоне”, где Иран и Ирак “представляют опасность для мира” (с точки зрения США, диктующих пока свои “правила игры” для эмиров Залива). (далее…)
Увеличение и сокращение доли военных в правительстве носило волнообразный характер. Первое правительство Нагиба, созданное 7 сентября и реорганизованное 8 декабря 1952 года, состояло, кроме него самого, целиком из гражданских лиц. В следующих двух составах его кабинета, образованных 18 июня и 4 октября 1953 года, уже присутствовали другие военные, включая Насера – министра внутренних дел. В ранних кабинетах самого Насера (с весны 1954 года и до создания ОАР) численность военных, в том числе имевших второе гражданское образование, колебалась от 8 до 12 человек, в процентном отношении – от 36 до 52%. В дальнейшем шло усложнение и расширение состава правительства, которое в Египте включает вице-премьеров, министров и их заместителей – членов кабинета. Наиболее «милитаризованными» были кабинеты, сформированные 10 сентября 1966 года: 21 человек (свыше 55%) и 19 июня 1967 года: 19 (65,4%). В правительствах насеровской эпохи военные составили – в среднем – одну треть, однако именно в руках офицеров находились не только силовые ведомства, но и другие важные позиции (например, сфера образования, подчиненная вице-премьеру Кемалю ад-Дину Хусейну, бывшему члену СРК, отдельное министерство по строительству Высотной плотины – во главе с военным). Причем с начала шестидесятых в правительственные круги стали «подтягиваться» бывшие «Свободные офицеры» так называемого второго эшелона, то есть участники революции, не входившие в главный насеровский актив, а также более молодые представители «третьего эшелона», в основном эта группа состояла из слушателей военных училищ, примкнувших к организации Насера незадолго до переворота. (Тех и других насчитывалось около сорока). Что касается первого эшелона, или внутреннего ядра «Свободных офицеров», состоявшего из друзей и однополчан Насера, которые после революции образовали СРК (1952–1956), то последним его представителем среди ветеранов египетской политической сцены является Халед Мохи ад-Дин, лидер левой партии НПП–Тагамму’, подвизавшийся с конца 1950-х на журналистском поприще и никогда не входивший в правительство. (Dekmejian R. H. Patterns of Political Leadership. Egypt, Israel, Lebanon, Albany: State University of New York Press, 1975. – С. 176–178, 184–189; Также см.: Vatikiotis P.J. The Egyptian Army in Politics. – Bloomington: Indiana University Press, 1961; Vatikiotis P.J. Nasser and his Generation. – London: Croom Helm, 1978).
Напомним, что возникновение прообраза египетских партий восходит к событиям 1879–1882 годов (восстание полковника Ораби-паши под лозунгом «Египет – для египтян!»), когда были созданы, в частности, тайное общество «Мыср аль-Фатат» (Молодой Египет) и партия «Аль-Хизб аль-Ватаний» (Национальная партия) под руководством Мухаммеда Шериф-паши, возглавившего в 1881 году патриотический кабинет. Глубокий след в истории Египта оставила вторая Национальная партия (1907–1912), которая была основана известным просветителем Мустафой Кямилем и помимо требования о выводе английских войск из Египта, тогда еще входившего де-юре в Османскую империю, поставила вопрос о конституции. Тяготевшие к панисламизму, ватанисты частично контролировали антибританское подполье, которое накануне Первой мировой войны представляло собой гамму разношерстных и мелких организаций: от «братских» союзов, напоминавших средневековый орден дервишей, до Общества карбонариев, состоявшего из местных итальянцев, сочувствовавших египтянам. На западнических позициях стояла «Партия народа» (1907 год), предтеча партии Вафд (1919–1953), народная популярность последней достигла пика в разгар массового патриотического пыла, проявившего себя в ответ на арест и ссылку лидера вафдистов Саада Заглюля: мятежная «полуреволюция» 1919 года. В молодости участник восстания Ораби-паши, С. Заглюль (1857–1927) был в 1924 г. премьер-министром, в 1926–1927 гг. председателем нижней палаты парламента.
Февральское восстание предотвратило также военный переворот. Одна из главных причин того, что шах и генералитет не решались осуществить его раньше, в ноябре или декабре,— то, что огромная доля власти в стране в условиях военного положения уже принадлежала армии, и тем не менее она оказалась не в состоянии остановить или подавить народное движение. Но в феврале, накануне восстания, для высшего командного аппарата шахской армии вопрос уже стоял о жизни и смерти. В таких условиях генералитет мог решиться произвести переворот, устроить страшную кровавую баню, пролить море крови. Армия располагала военнотехническими возможностями для всего этого; части сухопутных войск все еще выполняли приказы, не говоря уже о шахской гвардии; генералитет, ответственный за прежние убийства, не мог не понимать, что его ждет в случае утверждения мусульманского духовенства у власти. В таких условиях генералы вполне могли и даже должны были решиться на то, на что у них прежде не хватало духу. Вылазка гвардейцев 9 февраля как раз и свидетельствовала о карательных настроениях, получивших распространение в верных шаху частях. Армейские реакционеры в открытую призывали к перевороту, к расправам, к массовым расстрелам. В такой обстановке и вспыхнуло февральское восстание. Нетрудно себе представить, что случилось бы, если бы гвардейцам удалось подавить выступление хомафаров на базе ВВС: Тегеран оказался бы в полной власти двух гвардейских дивизий, к которым непременно примкнули бы части сухопутных войск, возглавлявшихся генералом Бадрехи. Началась бы чудовищная бойня. Бели же переговоры Базаргана, Бахтияра и Карабаги увенчались бы успехом, переворот и реставрация шахского режима были бы на некоторое время отсрочены, но весьма вероятно, что в сложившейся обстановке армейская верхушка сама могла бы сорвать эти переговоры, устроив кровавый переворот. Февральское восстание не допустило ни того, ни другого. Поэтому революция и одержала победу. У власти оказался ее организатор, идеолог и гегемон — мусульманское духовенство.
С 1971 года советская сторона стала придерживать военные поставки в Египет. Одной, но не единственной причиной этого была низкая оценка боеспособности египетской армии со стороны советских военных специалистов и нежелание оснащать ее наступательным оружием. В этой связи в октябре 1971 года и в начале следующего состоялись визиты Садата в Москву, которые не принесли ему желаемых результатов. Правительство СССР взяло курс на «разрядку», настаивало на сокращении вооружений на Ближнем Востоке, решении палестинской проблемы на основании резолюции ООН 2 и т. д. В мае 1972 года в египетской прессе развернулась критика египетско-советского военного сотрудничества, в которой приняли участие бывшие «свободные офицеры», включая таких известных лиц, как Абдель Латиф аль-Багдади, Закария Мохи ад-Дин, Кемаль ад-Дин Хусейн и др. В середине июня Садат направил Брежневу официальное письмо, задав по пунктам вопросы, которые требовали прояснить будущее военной помощи, но внятного ответа не получил. Как результат, в июле 1972 года Египет принял решение о немедленной высылке советских специалистов. По одному из воспоминаний его помощников, Садат хотел, во-первых, продемонстрировать арабам свою независимость от СССР, с другой, – хотел развязать себе руки, готовя войну «за освобождение территорий» (Beattie K.J. Op. cit. – С. 123–124).
Что касается военной администрации Тегерана, то от 14 часов 10 февраля до 8 часов 11 февраля она выступила с четырьмя объявлениями. В объявлении № 40 комендантский час был продлен с 10.30 до 5 утра. Если это объявление первоначально и имело какоето значение, то после того, как в 16.30 аятолла Хомейни объявил продление комендантского часа (как и само военное положение) незаконным, никто уже не обращал на него внимания. Дело было даже уже не только в анафеме, которой аятолла предал все распоряжения военпых властей. Главное заключалось в том, что гвардия и армия уже использовали свой последний аргумент — они применили оружие, но безрезультатно. В 20 часов 10 февраля военная администрация нопыталась парировать заявление Хомейни, выступив с объявлением № 41. В нем говорилось, что армия не может оставаться безучастной в обстановке, когда «смутьяны и мятежники» умножают свои вылазки, и потомуде военная администрация еще более увеличивает продолжительность комендантского часа — он теперь продлевается до 12 часов дня. Тегеранцев пытались засадить по домам на 20 часов из 24. Но ведь жители столицы игнорировали приказ о введении военного положения даже в ту пору, когда армия и гвардия, казалось, были всесильны. И тем более бесполезно было их запугивать теперь — гвардия и части сухопутной армии медленно отступали к северу города, а всякие попытки гарнизонов других военных округов оказать помощь тегеранскому гарнизону блокировались населением. В 5 часов 11 февраля военная администрация выпустила объявление № 42 — комендантский час на этот раз укорачивался: ходить по городу разрешалось с 7 утра до 15.00.
Наконец, в 8 часов утра 11 февраля по радио было передано объявление № 43. Оно еще не свидетельствовало о том, что военная администрация решила не вмешиваться больше в происходящие события (такое решение будет принято несколькими часами позже). Но объявление № 43 уже говорило о многом. Военный администратор Тегерана сообщил, что в различных частях города «преступные элементы» с целью спровоцировать кровопролитие стреляют «в народ и военных», устраивают пожары. Военная администрация Тегерана, говорилось в объявлении, принимая во внимание ряд заявлений высшего духовенства о том, что оно не желает кровопролития, «приказывает всем воинским подразделениям и всем военнослужащим возвратиться к месту расположения своих частей, попрежнему охраняя важнейшие места города». Из объявления № 43 было ясно, по крайней мере, одно — вооруженные силы, находящиеся в распоряжении генерала Рахими, не получили приказа о тотальном подавлении восстания, но они все еще оставались в стратегически важных пунктах города для их «охраны». Генерал Беразин пытался в тот день уговорить военнослужащих ВВС сложить оруяше. Он грозил хомафарам, что против них будет предпринята танковая атака при участии тысячи танков. Военнослужащие ВВС заявили, что они возвратятся в казарму, только когда будет свергнут шахский режим.
С 13 часов группы вооруженных людей, в основном моджахединов и федаинов, окружают здание полицейского участка Техраненоу. Их поддерживает многочисленное гражданское население, вооруженное холодным оружием и бутылками с зажигательной смесью. Федаины и моджахедины, забравшись на крыши ближайших домов, открывают стрельбу по окнам. Через мегафон находящимся в здании передано предложение сдаться. В ответ — пулеметная очередь. Повстанцы атакуют комиссариат, обстреливая его и швыряя бутылки с горючей смесью в окна. В 15 часов полицейские прекращают сопротивление. Нападающие врываются в здание и разоружают его защитников. Пленных отводят в штаб ВВС.
В этот день повстанцы атаковали и захватили 10 полицейских комиссариатов в разных районах города. Всюду применялась одна и та же тактика — сначала нападавшие обстреливали здание, затем поджигали и брали его штурмом. Повсюду повстанцы, ворвавшись в комиссариаты, первым делом захватывали оружие и раздавали его народу. Как правило, в атаках на полицейские комиссариаты принимали участие вооруженный народ и авиаторы, но в атаке на последний, захваченный в этот день, комиссариат участвовали также военные моряки.
Около 14 часов 10 февраля военный администратор Тегерана объявил о продлении действия комендантского часа. Группы молодых людей, выполняя поручение «комитета имама», тут же принялись распространять сообщение о том, что продление комендантского часа — провокация и что по домам расходиться не следует, пужпо продолжать демонстрации. В 16.30 по городу начали курсировать автобусы, из которых через усилители раздавалось: «По приказу имама Хомейни извещение военной администрации № 40 о продлении комендантского часа объявляется незаконным… Не расходитесь по домам!»
Во второй половине дня 10 февраля баррикады и заграждения стали сооружаться уже по всему городу.
Обращаясь к военным, Хомейни предупреждал, что всякий, кто поддержит попытку переворота, будет осужден богом и людьми. «Нужно принять во внимание, что несколько изменников в армии не могут запятиать большинство военнослужащих». Далее аятолла выдвигал формулу, которую в дальнейшем будет повторять ежедневно: «Народ из армии, армия из народа». Призывая вести борьбу «вплоть до окончательной победы», Хомейни подчеркивал: «Нужно продолжать стачки и демонстрации, а в случае, если хулиганы или провокаторы нападут па народ, следует защищаться, с тем чтобы положить конец убийствам». Это не был призыв к вооруженной борьбе: вопервых, речь шла о защите в случае нападений на народ и, вовторых, имелись в виду нападения не со стороны армии (ее аятолла намеревался привлечь на сторону народа), а со стороны провокаторов и банд сторонников шаха (поперсидски они называются буквально «дубинщиками»).
14 января Хомейни усилил нажим на правительство Бахтияра. В этот день в меджлисе ускоренным порядком обсуждалась программа правительства. Было совершенно очевидно, что шахский меджлис ее одобрит. В таких условиях аятолла Хомейни передал по телефону из парижского предместья НофльлеШато очередное послание иранскому народу. В «Эттелаат» от 14 января оно излагалось так:
«Послание великого вождя имама Хомейни — да и не оставит он нас своим покровительством! — о новом заговоре. Во имя Аллаха справедливого и милосердного! Братья и друзья мои, великий иранский народ! Дошли до меня достоверные сведения, о которых нужно поставить вас в известность. За рубежами страны корыстолюбцы затеяли заговор, и народ Ирана должен парализовать его своей бдительностью и храбростью. Группы наемников и преступных элементов сразу же после отъезда шаха хотят побудить [народ Ирана] к тому, чтобы как бы во имя мусульманского народа совершать нападения на армию, на солдат, на мэрии и другие государственные и военные учреждения, побудить армию и силы порядка под предлогом самозащиты устроить расправу над беззащитным народом».