В настоящей главе рассматриваются следующие вопросы: каковы причины, побуждающие членов исламского движения подвергать сомнению современное состояние религии, науки, экономики и политики Египта таким образом, что это представляет угрозу для нормативной базы режима? Как выглядят политические движения исламской ориентации в Египте? В чем природа конфликта между различными группами исламского движения и государством? Насколько сильно их влияние в профсоюзах и профессиональных ассоциациях?
В связи с рассмотрением этих проблем встает вопрос о существовании «гражданского общества» в Египте и о том, какова роль в нем членов исламского движения.
Является ли Египет гражданским обществом? Многое побуждает дать на этот вопрос отрицательный ответ, но тот факт, что инфраструктура гражданского общества в Египте существует, необходимо самым серьезным образом учитывать. Многочисленные ассоциации, клубы, гильдии, федерации, деловые и благотворительные союзы, товарищества работников одной профессии и прочие объединения граждан являются буфером между обществом и государством. Их наличие служит гарантией того, что у египетского общества есть шанс сохранить и развить присущий ему плюрализм взглядов, что ему нельзя навязать «единственно правильный» путь решения существующих проблем.
Растущая активность тех, кого часто именуют «исламистами», стала особенно заметной в 1980–90-е годы в Египте и ряде других стран Африки, Ближнего и Среднего Востока. Их деятельность, разумеется, не свидетельствует о становлении гражданского общества в его традиционном, западном понимании. Ведь гражданское общество – это не просто некая сфера вне государственных структур, а скорее легальная автономия, обладающая признанными правами и пользующаяся поддержкой со стороны государства. Однако активисты исламского движения не пытаются создать отделенную от существующего светского режима сферу, а ставят своей целью постепенно распространять догматический исламский порядок до тех пор, пока он не охватит все государство.
В отношении политического ислама в научной литературе широко распространен подход по принципу формальной редукции, то есть стремления все свести к общему знаменателю. Так, С.Хантингтон в целом склонен рассматривать ислам как одну из главных сил, противостоящих иудео-христианской цивилизации, а исламский радикализм является для Хантингтона явным свидетельством приближающегося «столкновения цивилизаций». Подсчитав, с одной стороны, количество межгрупповых конфликтов «в недрах ислама», с другой, – количество «межцивилизационных» столкновений (между мусульманами и немусульманами) и сравнив эти результаты со статистикой в отношении «христианских стран», С. Хантигтон сделал вывод, что «границы ислама кровавы так же, как и его внутренности». В свою очередь Даниел Пайпс, рассуждая об иранской революции, выдвигает предположение, что исламский фундаментализм изначально обречен на провал, а те, кто экспериментируют с исламизмом, – примитивные фанатики, которым «чуждо чувство реальности».
Проблему «исламизма» часто относят к сфере религии. Считают, что исламское движение целиком обусловлено определенным комплексом теологических предпосылок (постулатов веры) и эсхатологических ожиданий, а посему анализ этого феномена не принесет результатов, которые можно проверить научным образом. При таком подходе из поля зрения исчезает целый ряд социально-политических аспектов, которые могут и непременно должны учитываться при рассмотрении данной проблемы. Ведь в конечном итоге важно не то, что думают исламисты, а то, почему они так думают.
Актуальность проблемы подогревает тот интерес, который проявляют к ней политики, общественные деятели и журналисты. В последнее время появились новые работы, посвященные различным ее аспектам, в том числе в египетском контексте. Хотя большинство исследователей указывает на неоднородность исламского движения, при конкретном анализе исламские общественно-политические организации и террористические группы зачастую объединяются в одну массу без различения особенностей идеологии и практики таких организаций, без изучения природы как первых, так и вторых. Это приводит к поспешной, неосновательной характеристике исламского движения в качестве антидемократического, угрожающего политической стабильности в определенном регионе или во всем мире, само существование которого свидетельствует о фатальном «столкновении цивилизаций».
Утверждается, что все исламские организации связаны между собой и даже действуют по одному общему плану в целях дестабилизации существующего миропорядка.
Например, в типичном для отечественной публицистики «экспертном анализе» Александр Сизов утверждает, что «организации, принадлежащие к «Братьям-мусульманам» [sic!], провели ряд громких террористических операций, среди которых бойня в Луксоре в 1997 г. и убийство президента Египта Анвара Садата в 1981 г…. В своей деятельности «Братья-мусульмане» неотступно преследовали одну главную, если не единственную, цель: захватить власть насильственными методами». Другой эксперт, Михаил Фальков, спешит раскрыть международный заговор «братков» и предупреждает, что среди прочих «в России существенно активизировалась мощнейшая фундаменталистская исламская организация общемирового масштаба – «Ассоциация братьев-мусульман».
