
К 12 часам вся улица Техраненоу от площади Шахназ до авиабазы — в руках восставших хомафаров и народа. Через каждые 100 метров стоит группа вооруженных хомафаров. Между этими группами — отряды гражданского населения с оружием, полученным от авиаторов. В борьбу
включаются партизаны. До этого момента, т. е. до сере* дины дня 10 февраля, многие восставшие все еще считают, что они обороняются, отражают нападение гвардейцев. Но теперь под контролем повстанцев — обширная часть Тегерана, и среди многих тысяч людей, поддерживающих их, появляется все больше вооруженных бойцов из гражданского населения.
Между тем из гвардейских казарм в Лавизане движутся все новые группы танков. Однако хомафары и партизаны умелыми действиями выводят их из строя.
В середине дня 10 февраля восстание принимает открыто наступательный характер. С воззванием к народу обращается аятолла Талегани (по каналу радио, контролируемому бастующим персоналом). Он говорит: «События вчерашнего вечера и сегодняшнего утра на базе ВВС — это, несомненно, провокация и заговор со стороны некоторых ответственных лиц, желающих вызвать великое братоубийство и посеять вражду между нашими сынамивоенными». В качестве «духовного отца» аятолла Талегани требует во имя «осуществления гуманистических и освободительных целей, поставленных нашим национальным вождем имамом Хомейни, положить конец распрям и всем вернуться в свои казармы».
Из обращения аятоллы Талегани, одного из самых радикальных вождей тегеранского духовенства, со всей ясностью следует, что происшедшее для него — полная неожиданность, что он не в состоянии правильно оценить обстановку и что он — даже он! — заинтересован прежде всего в том, чтобы остановить кровопролитие. Духовенство нацелено на выполнение прежнего плана, на мирный переход власти к правительству Базаргана, хотя уличные бои охватывают все вовые районы столицы. Духовенство не в состоянии сдержать массы, впервые за последние месяцы улица уходит изпод его власти. Хомейни пока не выступает — это произойдет через несколько часов.