Этот «Проект» важен и интересен по крайней мере в двух отношениях. Вопервых, он демонстрирует, сколь радикальными были требования больших групп иранских рабочих — а на заводах «Дженерал моторе» их работало более 3 тыс., сколь решительно они стремились к организации и политической самодеятельности. Рабочие «Дженерал моторе», по существу, настаивали на самоуправлении предприятий и установлении над ними рабочего контроля. В Иране возникло великое множество самых разных общественных организаций: организации профессиональные — профсоюзы рабочих, организации писателей, журналистов, медиков, преподавателей университетов; организации самообороны, в основном находившиеся под контролем духовенства; объединения студентов и учащихся; кооперативные союзы и т. д. Народ просыпался к самостоятельной политической деятельности, он впервые (но ненадолго) вдыхал воздух свободы. В стремлении к самоорганизации и к политической самодеятельности рабочие крупных иранских предприятий, как показывает пример рабочих «Дженерал моторе» и других рабочих организаций, были наиболее решительны. В «Проекте» нет клятв
верности духовенству и исламу, как в документах организаций других социальных слоев, хотя в нем и содержалось уважительное признание авторитета Хомейни, Это не могло не беспокоить мусульманское духовенство, выступающее в качестве политического руководителя революции. Вовторых, рабочие в этом документе показали также, что они являются мощным отрядом в общей антишахской борьбе. «Проект» составлялся теми самыми людьми, которые, действуя в масштабе всего Ирана, экономически задушили режим, остановили производство и торговлю, прекратили добычу и вывоз нефти, оставили один из самых богатых в мире режимов без казны. Это сделали рабочие Ирана.
Активизировалась и та часть тегеранского духовенства, которая отличалась относительно левыми убеждениями, довольно далеко идущими планами социальных преобразований и пользовалась популярностью среди трудящихся слоев. Ее позиция получила наиболее яркое выражение в заявлениях аятоллы Талегани, опубликованных в «Эттелаат» 6 февраля. Руководители исламского движения признают себя сторонниками народных масс, отмечал Талегани, их цель — создание исламского строя, основанного на демократии и свободе. Поэтому коммунисты в исламской республике тоже будут свободны, смогут свободно провозглашать свои цели и создавать свои организации. На вопрос, будет ли иметь место в исламской республике извлечение отдельными группами прибыли — подобно тому как это имеет место при капиталистической системе, Талегани отвечал: «В исламе нет ни эксплуатации, ни капитализма». Он пояснил, что при исламском строе не может быть наследственной монархии. Власть на земле принадлежит только богу, а земля и все, что есть на ней,— «накрытый стол для всего народа, который должен пользоваться всем этим по мере своих потребностей и нужд». «Целью всех подлинных революционных движений, которые происходили в мировой истории — с прошлых времен до французской революции и до Октябрьской революции и других революций — было освобождение человека». Однако после революций на первый план выходили экономические вопросы (этим, в частности, объясняется то, что на Западе утвердился капитализм), и «свобода» оказывалась отодвинутой на второй план. Иранская революция решает экономические проблемы в «свете свободы». Руководителями революции являются религиозные деятели — это ее важная специфическая черта. После победы других революций, во главе которых были коммунисты и националисты, приходили к власти политические партии и «устанавливалась диктатура». Что касается иранского духовенства, то здесь «религиозные лидеры никакой претензии на власть не имеют и властителями не станут»; революцию совершает весь народ и совершает для народа же. Поэтому в результате этой революции никто не сможет монополизировать власть.
