ОАЭ и Ближний Восток

Метка: иране

  • Демократы в Иране

    Демократы в Иране

    Что касается позиции революционнодемократических сил, принимавших активное участие в восстании 9—И февраля, то их чаяния весьма ярко выразила «програм­маминимум», с которой выступила организация федаинов 14 февраля в газете «Кейхан».

    Основная и главная цель движения, отмечалось в доку­менте, заключается в том, чтобы ликвидировать капита­лизм, а для этого нужно ликвидировать господство импе­риализма и полностью утвердить власть народа. Господ­ство импег 1ализма должно быть разрушено во всех обла­стях жизни — экономической, политической, военной и культурной. Далее федаины провозглашали, что в полной мере признают «полномочия аятоллы Хомейни», но, как явствует из дальнейшего содержания документа, они за­нимали более радикальные позиции, чем аятолла. Глав­ным препятствием на пути полного преодоления импери­алистического засилья, говорилось в «программеминимум», является антинародная армия. Пока нет народной армии, которая возглавила бы борьбу за интересы трудя­щегося народа, все победы революции будут лишь времен­ными. «Подлинная сила этой революции — сила народа, мощь революции — это мощь миллионов борцов и стачеч­ников, свергнувших военное правительство, выгнавших шаха из страны и поднявших на баррикадах славное зна­мя революции». Авторы документа требовали, чтобы Ре

    волюционный совет не назначался «сверху», а образовы­вался из представителей комитетов стачечников и народ­ных организаций, которые возникли на местах во время революции. В Революционном совете страны должны быть «рабочие и трудящиеся города и деревни, служащие и люди базара, преподаватели и студенты университета, де­ятели культуры, духовенство и интеллигенция» (как ви­дим, федаины не ставят духовенство на первое место).

    Далее в документе намечалась целая серия радикаль­ных мероприятий, которые предстояло безотлагательно осуществить Революционному совету. К числу таких ме­роприятий относились:

    — роспуск меджлиса и сената, армии и всех органов власти прежнего режима; создание новой армии, которая взяла бы на себя защиту интересов революции, па базе вооруженных организаций народных масс. Хомафары, сол­даты, унтерофицеры, младшие офицеры будут учить на­род военному делу и через свои советы управлять армией;

    —     изгнание всех иностранных советников из армии и страны, разрыв всех навязанных империализмом догово­ров. Основными принципами государства должны быть: суверенитет, независимость, союз с прогрессивными рево­люционными силами, борьба против сионизма;

    —     конфискация всей собственности династии Пехлеви и ее прислужников, национализация иностранных капи­талов и капиталов «грабителей — сообщников империализ­ма внутри страны в сельском хозяйстве, промышленности, сфере услуг», создание «подлинного национального бан­ка».

  • Рабочие в Иране

    Рабочие в Иране

    Рабочие не только принимали активное участие в вос­стании. Их организации продолжали проявлять стремле­ние к объединению и выражали намерение сказать свое веское слово при определении будущего страны. В те дни они все чаще выступали со своими классовыми требова­ниями и все больше ощущали себя самостоятельной силой.

    11 февраля «Кейхан» опубликовала резолюцию рабо­чихшвейников Тегерана. Швейники выступали за коорди­нацию действий всех профсоюзов страны. Они писали: «Мы всегда понимали значение защиты классовых интере­сов рабочих, трудящихся и обездоленных, необходимость организации, отраслевого и классового единства рабочих. Но черная диктатура шаха препятствовала этому». Рабо­чие призывали всех швейников страны к объединению. Они подчеркивали, что революция ускорила процесс клас­сового объединения рабочих. В столице, писали швейники, создан «Временный центр рабочихтекстильщиков Тегера

    на». В осйову его деятельности положены следующие прин­ципы: защита отраслевых интересов рабочихшвейников; сотрудничество со всеми профсоюзами рабочих для обеспе­чения интересов рабочих конкретной отрасли и класса; последовательное и серьезное участие профсоюза в нацио­нальной борьбе против тирании, колониализма и эксплуа­тации до полной победы народа Ирана; повышение уровня отраслевой и классовой сознательности рабочихшвейников путем борьбы с неграмотностью, чтения книг и проведения конференций. Резолюция швейников завершалась так: «Слава имаму Хомейни! Слава великому борцу аятолле Талегани! Слава мученикам за дело народа! Привет поли­тическим заключенным! Да живет союз всех националь­ных сил, борющихся против тирании и империализма! Да здравствует несокрушимое единство рабочих Ирана и все­го мира!»

  • Деспотизм в Иране

    Деспотизм в Иране

    В результате тегеранских событий и народных восста­ний в других городах аппарат режима в течение одногодвух дней развалился по всей стране. 12 февраля «Кейхан» вышла с такими заголовками: «Падение 2500 летне­го деспотизма»; «Меджлис в руках революционных сил». Здесь же было опубликовано заявление хомафаров, отме­чавших, что достигнутая победа — результат «глубокой солидарности, проявленной народом», и выражавших бла­годарность «народу Тегерана, организациям партизан, больницам и «Скорой помощи» Тегерана».

    Имеются сведения о числе убитых и раненых в Те­геране с момента начала событий до 10.30 утра 12 февраля. За это время в 38 больпиц города доставили 654 убитых и 2703 раненых. В провинциях погибло 310 человек. Весьма характерно, что при официальном подсчете убитых названы три цифры: 654 — в Тегеране, 310 — в провинциях и — от­дельно — 14 саваковцев. Убитых в Тегеране было так мно­го, что перед зданием института судебной медицины и в коридорах от входа до приемного покоя лежали горы тру­пов. Февральское восстание, покончившее с шахским ре­жимом, было кровопролитным.

    Социальный состав тех, кто погиб во время восстания,

    установить не удалось, поскольку иранская пресса, как правило, указывала имя погибшего и его возраст, но ничего не сообщала о профессии и социальном положении. В ог­ромном большинстве это были молодые — 16—22летние — люди. Если бы погиб хоть один священнослужитель, авто­ритетный и популярный, это было бы использовано против защитников режима и немедленно доведено до сведения масс. Но нам не известен ни один такой случай. Духовен­ство практически не приняло участия в восстании.

    Разные силы, составлявшие антишахское движение, отнюдь не одинаково представляли себе будущее револю­ции и страны. Иранские коммунисты выразили свою точ­ку зрения в послании организации «Навид», связанной с Народной партией (Туде). Обращаясь «к героическому и непобедимому народу Ирана», коммунисты писали, что главные трудности впереди, что империализм в Иране ра­нен и повержен, но еще не ликвидирован. Далее говори­лось: «В государственной машине, в полицейском и воен­ном аппарате режима — глубокая трещина, но режим еще не уничтожен. Мировой империализм, и в особенности преступный и злодейский империализм США, готовит но­вые заговоры и провокации. Будем же бдительны! Ране­ная змея еще более опасна. Наше единство в этот эпо­хальный момент является чудесным источником победы революции… В одной руке будем держать нашу винтовку, а рукав другой засучим, чтобы создавать, пахать, приво­дить в движение колеса для восстановления нашей угне­тенной и эксплуатируемой родины».

  • Диктатура в Иране, правда и ложь

    Диктатура в Иране, правда и ложь

    Но Бахтияр тем не менее 11 февраля, когда восстание разгорелось в полную силу и когда весь восток Тегерана вместе с полицейскими комиссариатами, арсеналом и ча­стью казарм был уже в руках восставших, дал очередное (и последнее в Иране) интервью. Как и прежде, он ска­зал, что, если его правительство падет, в стране начнется гражданская война и будет установлена диктатура; он уйдет в отставку только в одном случае — если меджлис выразит ему недоверие (в это время те депутаты меджли­са, которые не успели уйти в отставку, были уже готовы сделать это, но теперь уже было поздно). Те, кто кричит: «Да здравствует Хомейни!», говорил Бахтияр,—это люди неграмотные, «вместо школы они посещали мечеть». Хо­мейни, заключил Бахтияр, принес огромный вред стране.

    Спустя несколько часов Бахтияр поспешно покинул свою резиденцию и скрылся в неизвестном направлении.

    Итак, столица Ирана в руках повстанцев. Но вдруг из района аэропорта до города доносится грохот взрывэв. На­селением вновь овладевает тревога, тысячи людей опять появляются на крышах. Вскоре по радио информируют — это взрываются склады. В город возвращается спокойст­вие, только время от времени слышатся короткие автомат­ные очереди.

    Февральское восстание в Тегеране, одно из самых крупных восстаний века, завершилось. С шахским режи­мом покончено.

    Вечером по телевидению выступил премьерминистр Базарган. Несколько часов назад, заявил он, Высший со­вет вооруженных сил объявил о «нейтралитете армии в политических вопросах» и о том, что она «поддерживает все требования народа». Базарган сказал также, что на­чальник генштаба генерал Карабаги при встрече с ним, Базарганом, объявил о своей готовности сотрудничать с временным правительством. Ссылаясь на аятоллу Хомей­ни, премьерминистр призвал население воздерживаться в

    отношении военных от «всяческих нападений, поврежде­ний, поджогов». Он рекомендовал народ проявить терпе­ние и дал понять, что, по его мнению, «спешка и стычки» ни к чему хорошему не приведут.

  • Штурм радиостанций в Иране

    Штурм радиостанций в Иране

    Повстанцы штурмом берут радиостанцию, рвут и сжи­гают архивы. Работники радио говорят, что сопротивле­ние военных, защищавших здание, было слишком упор­ным и осаждавшие не смогли сдержать свой гнев. Воин­ская часть сражалась до последнего патрона; солдаты стреляли по любому движущемуся объекту. В числе уби­тых и раненых — работники «Скорой помощи».

    В центре города раздается клич: «К Багешах!» Это — огромная военная базаказарма, учебный центр по под­готовке и переподготовке военных кадров на площади в конце улицы СепахеГарби (западный Тегеран). Парти­заны бросаются к машинам. Около 15 часов начинается штурм. Он длится более двух часов. При этом атакующих повсюду сопровождают толпы людей, они прячутся в пер­вых попавшихся укрытиях, по тем не менее в любую се­кунду, при малейшей возможности, готовы ворваться в здание. Толпа криками подбадривает бойцов. В первых рядах атакующих — партизаны, но в бою участвуют люди, лишь за несколько часов до него взявшие в руки оружие. В 17 часов — последний штурм; впереди — броневик, за пим — партизаны, за ними — вооруженный народ. Багешах взят. Ворвавшаяся в казарму толпа завладевает по­падающимся на глаза оружием и обнаруженным на скла­де обмундированием.

    В этот день приблизительно таким же образом пов­станцы захватили казармы в Салтанабаде, Лавизане, тюрь­мы Эвин и Каср. Еще утром после четырехчасовой осады они ворвались в штабквартиру САВАК.

    На очереди был парламент. Председатель меджлиса заявил, что большинство депутатов перешли на сторону революции и правительство Бахтияра должно уйти в от

    ставку (иначе меджлис «примет меры»), а также объявил о своем выходе из Регентского совета.

    В 15 часов отряды вооруженных людей окружили меджлис. Поначалу гвардейцы, охранявшие здание, ока­зывали ожесточенное сопротивление, около часа отстрели­вались, затем сдались. Как писала газета «Монд» 13 фев­раля, коекто из нападающих предлагал сжечь здание. Однако оказавшийся в толне писатель закричал, что опо и находящаяся в нем библиотека являются большой ценностью и принадлежат народу. Толпа нехотя разошлась. Резиденция меджлиса перешла в руки тут же созданного «комитета революционного порядка».

    В конце дня повстанцы занимают здание телевидения. Военные уже собирались покинуть его, как вдруг обста­новка резко обострилась. Начальник отряда моджахедннов требует от военных сдать оружие. Офицер, командир воинской части, решительно возражает. Начинаются пе­реговоры, работники телевидения берут на себя роль по­средников. Достигнут компромисс: солдатам разрешается унести оружие с собой, спрятав его.

  • Победа восстания в Иране

    Победа восстания в Иране

    Утром 11 февраля подавляющее большинство населе­ния Тегерана уже твердо верило — победа будет завоева­на. Повсюду военнослужащие ВВС обучают жителей сто­лицы обращению с оружием. Муллы, разъезжающие в не­больших автобусах, по мегафонам объявляют, что все  оружие должно быть сдано в школу Алави, где располо­жена штабквартира Хомейни. Этот призыв услышан, мно­гие сдают оружие (но все же десятки тысяч единиц оста­нутся у населения). Внутренний двор резиденции Хомей­ни превращен в настоящий арсенал. «Все свидетельствует о том, что хозяева (резиденции] сами захвачены врасплох. Они скорее следят за передвижениями масс людей, чем воодушевляют их, они кажутся растерянными и, похоже, не знают, что будет потом»,— писал корреспондент фран­цузской газеты «Монд». Выступивший в середине дня ру­ководитель службы информации имама аятолла Мофатех говорил: «Наш вождь приказывал народу только готовить­ся к борьбе. Он не приказывал начать священную войну, и вот почему мы потребовали сдачи оружия — с тем что­бы раздать его, когда потребуется…» 1

    Партизаны, население, военнослужащие ВВС развива­ют успех. С быстротой молнии по городу разносятся при­зывы: «К радио!», «На казармы!». Партизаны и воору­женный народ осаждают казарму военной полиции на площади Эшратабад. Солдаты перебегают к ним неболь­шими группами, другие колеблются, третьи намерены при­нять бой. Повстанцы требуют сдачи оружия. В окна летят бутылки с зажигательной смесью. Загорается бензоколонка, находящаяся на территории казармы, пылают несколь­ко грузовиков. Нападающие, используя грузовики, про­ламывают стену, окружающую казарму. На территорию врывается толпа, впереди — партизаны. Повстанцы захва­тывают несколько броневиков. Солдаты отступают внутрь здания, они отстреливаются из автоматов, пулеметов, вин­товок. Солдат немного, но боеприпасов у них достаточно, чтобы заставить повстанцев отступить. Однако для этого солдаты должны решиться устроить настоящую бойню, кровавую баню… И в 13 часов 15 минут они сдаются. Сол­даты выходят из казарм небольшими группами. Многие плачут, сначала от страха, а потом от радости: они убеждаются, что партизаны защищают их от ярости толпы.

  • Комендантский час в Иране

    Комендантский час в Иране

    В 16 часов последовало распоряжение Хомейни об объ­явлении недействительным приказа военной администра­ции Тегерана о продлении комендантского часа. В «шта­бе» духовенства преобладало нервозное настроение, при­ближенные имама Хомейни опасались, что с часу на час произойдет военный переворот, назывались даже конкрет­ные имена его руководителей, например главнокомандую­щего сухопутных войск генерала Бадрехи. Вечером, одна­ко, в «штабе» стало известно, что Бахтияр уволил этого генерала (позже генерала Бадрехи застрелили повстанцы на улице). Тогда же в «штаб» духовенства и во времен­ную канцелярию Базаргана поступило сообщение, что планы военного переворота расстроились «по причине при­соединения к вооруженным хомафарам народа, огромпой части персонала ВВС, по причине вооружения народа и возведения многочисленных укреплений». Что касается Базаргана, то он, как сообщала «Эттелаат», еще вечером 10 февраля связывался по телефону с Бахтияром.

    Днем 10 февраля имам Хомейни выступил с обраще­нием к народу (оно передавалось по радиоканалам, обслу­живавшимся сочувствующим революции персоналом, и было напечатано в газетах). Аятолла подчеркивал, что он выступает «за мирное решение проблем Ирана», но «аппа­рат насилия и угнетения» совершает преступные действия. Он говорил: «Хотя я еще не дал приказа о священной вой

    не и попрежнему склоняюсь к умиротворению и к тому, чтобы решать проблемы в соответствии с всенародным го­лосованием и нормами закона, по я не могу терпеть эти зверства и предупреждаю, что, если гвардия не прекратит братоубийство и не вернется к месту своего расквартиро­вания и если армейские чипы не прекратят это насилие, я, с божьей помощью, приму мое последнее решение, и ответственность падет на головы мятежников и агрессоров. Сегодняшнее объявление военного положения — хитрость и уловка, оно противоречит шариату, и народ ни под ка­ким видом не должен обращать на него внимания». Как обычно, аятолла призвал народ «не ведать страха».

  • Провокации военных в Иране

    Провокации военных в Иране

    С 13 часов группы вооруженных людей, в основном моджахединов и федаинов, окружают здание полицейского участка Техраненоу. Их поддерживает многочисленное гражданское население, вооруженное холодным оружием и бутылками с зажигательной смесью. Федаины и моджахедины, забравшись на крыши ближайших домов, откры­вают стрельбу по окнам. Через мегафон находящимся в здании передано предложение сдаться. В ответ — пулемет­ная очередь. Повстанцы атакуют комиссариат, обстрели­вая его и швыряя бутылки с горючей смесью в окна. В 15 часов полицейские прекращают сопротивление. На­падающие врываются в здание и разоружают его защит­ников. Пленных отводят в штаб ВВС.

    В этот день повстанцы атаковали и захватили 10 по­лицейских комиссариатов в разных районах города. Всю­ду применялась одна и та же тактика — сначала нападав­шие обстреливали здание, затем поджигали и брали его штурмом. Повсюду повстанцы, ворвавшись в комиссариа­ты, первым делом захватывали оружие и раздавали его народу. Как правило, в атаках на полицейские комисса­риаты принимали участие вооруженный народ и авиаторы, но в атаке на последний, захваченный в этот день, комис­сариат участвовали также военные моряки.

    Около 14 часов 10 февраля военный администратор Тегерана объявил о продлении действия комендантского часа. Группы молодых людей, выполняя поручение «коми­тета имама», тут же принялись распространять сообще­ние о том, что продление комендантского часа — провокация и что по домам расходиться не следует, пужпо продол­жать демонстрации. В 16.30 по городу начали курсиро­вать автобусы, из которых через усилители раздавалось: «По приказу имама Хомейни извещение военной админи­страции № 40 о продлении комендантского часа объявля­ется незаконным… Не расходитесь по домам!»

    Во второй половине дня 10 февраля баррикады и за­граждения стали сооружаться уже по всему городу.

  • Восстание в Иране вступает в новую фазу

    Восстание в Иране вступает в новую фазу

    Восстание вступает в новую фазу; теперь в нем начи­нают принимать участие тысячи бесстрашных молодых людей, прошедших боевую подготовку в партизанских ор­ганизациях, имеющих опыт вооруженной борьбы.

    В одном из районов вооруженные бойцы сообщили кор­респонденту «Кейхан», что они являются членами органи­зации моджахедипов. Среди бойцов и члены организации Народной партии Ирана (Туде). На следующий день, 11 февраля, в «Кейхан» появилась статья «Партизанымоджахедипы, федаипы и тудеисты в тегеранских боях». Газе­та писала, что партизаны действуют па решающих участ­ках сражения. Таким образом, революционнодемократи­ческие организации федаинов и моджахединов вместе с небольшими группами коммунистов приняли активное участие в восстании.

    В 11.30 стало известно, что гвардейцы начали отход. «Шум от стрельбы такой,— сообщал 10 февраля коррес­пондент «Эттелаат», бывший на месте событий,— что боль­ше ничего не слышно. Крики и стоны раненых заглуша­ются автоматными и пулеметными очередями». В этот день газеты вышли с заголовками на первой полосе: «Крова­вые бои между вооруженными группировками в Тегера­не»; «Защитники учебного центра ВВС вывели из строя 5 танков, 3 танка захвачены народом»; «Поток людей из разных районов Тегерана устремился на помощь защит­никам базы ВВС»; «Перестрелка между авиаторами и гвардейцами не затихает ни на мгновение»; «Несколько командиров частей ВВС присоединились к восставшим и открыли перед ними двери арсенала».

    В середине дпя стало известно, что авиаторы закреп­ляются на многих улицах — на крышах, используя мешки с песком и гравием, которыми их обеспечивает население. Хотя в это время со стороны восставших бой еще ведется в основном силами хомафаров, уже появляются первые группы вооруженных штатских молодых людей. Они зани­мают боевые позиции.

    Поступают все новые сообщения о разоружении гвар­дейцев и захватах восставшими оружия.

  • Революционный опыт в Иране

    Революционный опыт в Иране

    Революционный опыт и революционный инстинкт под­сказали массам наиболее целесообразный метод борьбы: они не сосредоточивались в какомлибо определенном ме­сте, не строили громадных баррикад, за которыми могли укрыться тысячи бойцов,—в этом случае военные видели бы перед собой забаррикадировавшегося врага и только. Восставшие поступали иначе: они были всюду — на кры­шах, за мешками с песком, за колоннами, в частных домах, они били по противнику из окоп государственных уч­реждений, из автомашин, они использовали каждую есте­ственную или искусственную преграду, которая ограничи­вала бы маневрирование противника. Подавить такое вос­стание могла только армия, полностью контролировавшая город. У иранской армии на это уже не было ни возмож­ностей, ни сил, ни желания. Окруженные всеобщей нена­вистью и презрением народа, обстреливаемые со всех сто­рон, солдаты и офицеры карательных войск очень быстро оказались деморализованными. Некоторые из них при­соединились к восставшим. Одип из гвардейцев сдается безоружной толпе. У него кончился боезапас, он ранен, гвардеец громко кричит, что служит только 14 месяцев и лишь выполняет приказ командования. Его относят в бли­жайший дом и оказывают первую медицинскую помощь.