ОАЭ и Ближний Восток

Метка: египте

  • Закрытие газет в Египте

    Закрытие газет в Египте

    24 июля египетский Комитет по партийным делам распорядился о приостановлении деятельности СПТ и закрытии ее газеты «Аш-Ша‘аб». Генеральный секретарь Социалистической партии труда ‘Адель Хусейн сказал, что «это серьезное предупреждение партиям перед выборами». По его словам, «дело против СПТ сфабриковано, и такая же участь может постигнуть любую партию». Угроза уголовного преследования нависла над руководителями СПТ, включая председателя, 84-летнего Ибрахима Шукри, а также над главным редактором газеты Магди Хусейном, который был взят под стражу еще в апреле по обвинению в клевете на министра сельского хозяйства Юсефа Вали.

    Несмотря на то, что СПТ имеет в своем названии определение «социалистическая», партия стала легальным пристанищем и средством участия в политической жизни для запрещенных «Братьев-мусульман» и других деятелей, ратующих за проведение реформ с исламских позиций. 9 сентября суд снял запрет на издание газеты, но оставил в силе решение относительно партии, заявив, что данный вопрос не в его компетенции. Незадолго перед выборами власти арестовали многих помощников кандидатов от «Братьев-мусульман». Так, в Александрии были посажены за решетку члены избирательного штаба Джихан аль-Халяфави, первой в истории женщины, выдвинутой на выборы «Братьями-мусульманами». Несмотря на это, Аль-Халяфави сумела пройти во второй тур, объявление результатов которого было заморожено до окончания судебного разбирательства о вооруженных столкновениях избирателей в ее округе.

    Семнадцать депутатов в новом Народном собрании, победивших при поддержке «Братьев-мусульман», – с одной стороны, неожиданный успех организации, от которой на прошлых выборах прошел лишь кандидат. С другой стороны, можно с большой долей уверенности считать, что будь египетские выборы полностью свободными, «Братья-мусульмане» получили бы в несколько раз больше парламентских мест. Результат 2000 года все же стал возможен благодаря тому, что, как выразился вышеупомянутый Ма‘амун аль-Худейби, «власть приподняла свою тяжелую руку [с механизма выборов], а судьи добросовестно выполняют свою работу, защищая процесс голосования».

    Необходимо отметить, что до покушения на президента Мубарака в Аддис-Абебе (1995) в Египте сквозь пальцы смотрели на участие «Братьев-мусульман» в избирательном процессе. Вполне понятно, что теперь, с учетом ситуации, сложившейся в стране, а также в соседних арабских государствах, таких, как Алжир, египетские власти стремятся ограничить влияние исламистов на общественную жизнь. «Братья-мусульмане» все еще обладают сильными позициями в профессиональных организациях, а также во многих сельских и городских районах, где они проявляют заботу о местных общинах, строят мечети, школы, больницы, создают организации для помощи многодетным семьям и бедным. Армия безработной молодежи с высшим образованием – огромный электоральный ресурс исламистов. Тем не менее методы, которые власти принимают против этой достаточно умеренной мусульманской организации, ставят под сомнение официальные декларации о демократических формах политической жизни в Египте.

  • Выборы 1995 года в Египте

    Выборы 1995 года в Египте

    Перед выборами 1995 года Хосни Мубарак не счел даже нужным убеждать легальные оппозиционные партии принять участие в избирательном процессе; видимо, его не волновала возможность его повторения. Со своей стороны, каждая партия оппозиции в отдельности, была поставлена перед несложным выбором: участвовать выборах и играть по правилам режима или продолжить бойкот, рискуя, таким образом, навсегда уйти с политической сцены. Партии выбрали первое.

    Следует особо отметить изменение тактики и риторики оппозиции на выборах 1995 года. Усилия по привлечению на свою сторону электората сконцентрировались на критике ряда правительственных решений в области экономики – таких, как приватизация государственных предприятий и поправки к закону о ренте. В соответствии с обстановкой, политические партии заняли подчеркнутую антиисламистскую позицию, которая соответствовала президентскому убеждению, что «правильная партия обязывает своих членов придерживаться ее принципов, а не менять лозунги и принципы ради временной выгоды … или создавать альянсы с недемократическими силами, которые используют платформу партии и ее средства информации для того, чтобы обойти законы».

    Под недемократическими силами здесь имелись в виду прежде всего «Братья-мусульмане», создававшие коалиции с легальными партиями в 1984 и 1987 годах. Между тем в Египте начались выступления исламистов. Их ударной силой были организации Джама‘ат аль-джихад и Аль-Джама‘а аль-исламийя – «Исламская группа» (подробнее о них см. в § 2 главы третьей). С 1993 года правительство предприняло ряд жестких мер, направленных на их подавление, и к осени 1995 года многое напоминало о ситуации последних лет правления Садата. Был принят новый закон о борьбе с терроризмом, который позволил предавать гражданских лиц судам военного трибунала. В преддверии выборов 1995 года власти объявили, что «Братья-мусульмане» связаны с террористическими организациями, и арестовали 83 активиста организации, включая кандидатов в Народное собрание, а также закрыли каирскую штаб-квартиру «Братьев-мусульман». Бывший лидер парламентской группы «Братьев-мусульман» был приговорен к пяти годам каторги.

    Власти также предприняли ряд репрессивных мер против кандидатов от легальных оппозиционных партий и их окружения. Им не предоставляли достаточно времени в телеэфире, арестовывали поддерживавших их журналистов, мешали проведению встреч с избирателями. Число избирательных округов было увеличено с 48 до 222 (то есть в 4,6 раза), и оппозиционные партии вследствие понятной ограниченности их возможностей не смогли выставить кандидатов в каждом из них. До последнего момента власти затягивали принятие ряда намеченных изменений в избирательный закон, что дезориентировало кандидатов. Из 444 мест в Народном собрании правящая НДП получила 417 мест. Новый Вафд сумел провести 6 человек, Тагамму‘ – 5, по одному– «Братья-мусульмане», Либерально-социалистическая и Арабско-демо-кратическая партия насеристов. Независимые депутаты заняли 14 мест. И как всегда, дополнительные 10 мандатов распределил президент. Характерной особенностью выборов 1995 года, которая наблюдалась и при формировании парламента следующего созыва, стало абсолютное преобладание (81%) кандидатов, в том числе партийных, выставлявших себя в качестве «независимых»: 3150 из всех 3980 претендентов против 2163 из 2676 – на выборах 1990 года и 1937 из 3592 – на выборах 1987 года.

  • Выборы 1990 года в Египте

    Выборы 1990 года в Египте

    Выборы 1990 года опять были проведены досрочно и проходили на фоне обострения международной обстановки вокруг Ближнего Востока, вызванного попыткой Багдада аннексировать Кувейт. Между тем оппозиционные партии, кроме Тагамму‘, объявили о бойкоте выборов. Они потребовали контроля суда за ходом избирательного процесса (вместо имевшего место контроля Министерства внутренних дел) и отмены закона о чрезвычайном положении, который действует с 1981 года – и поныне. Правительство проигнорировало эти требования, и правящая партия провела в парламент 360 членов НДП. Независимые кандидаты получили 79 мест, Тагамму‘ – 5. Оппозиция явно переоценила свои возможности и поняла, что совершила ошибку, понадеявшись, что власть пойдет ей навстречу, нуждаясь в поддержке внешнеполитического курса АРЕ по поводу войны в Заливе.

    Кроме того, объявляя о бойкоте выборов, оппозиция была воодушевлена своими победами в Конституционном суде, который дважды изменял закон о выборах. Оптимизма добавлял и тот факт, что в январе 1990 года президент Мубарак сместил министра внутренних дел Заки Бадера после того, как тот публично признался во вмешательстве своего ведомства в ход подсчета голосов во время выборов 1987 года. Были и другие соображения относительно причины, по которой министр попал в немилость. Однако оппозиция предпочла расценить отставку Заки Бадера как показатель своего влияния на правительство. Известный египетский политолог, профессор Американского университета (Каир) Мэй Кассем считает, что намерение оппозиции твердо стоять на своем было связано с надеждой на уступки, которые сделает президент из опасения, что дружный бойкот выборов неблагоприятно скажется на его имидже. Эта надежда окрепла еще и потому, что Мубарак попытался через своего старшего политического советника Усаму аль-База убедить партийных лидеров прекратить бойкот. Аль-Баз, однако, при своих неформальных встречах и в телефонных переговорах с представителями оппозиции не обещал, что ее требования будут выполнены.

    Вероятно, Мубарак в какой-либо форме и пошел бы на определенные компромиссы с оппозицией, если бы Тагамму‘ не решила прекратить бойкот. Отказавшись от бойкота, Тагамму‘, с одной стороны, выступила в качестве штрейкбрехера, а с другой – подтвердила свою клиентальную принадлежность к режиму. Между правящей НДП и Тагамму‘ окрепли неформальные связи. На выборах 1990 года между ними была достигнута договоренность о сотрудничестве в ряде избирательных округов, что дало возможность последней получить 5 мест в Народном собрании. Если учесть, что в последний раз до этого кандидаты от Тагамму‘ попадали в парламент в 1976 году, то это не так мало. Впрочем, можно предположить, что перспектива хотя бы номинально участвовать в разделе власти путем выборов была предпочтительнее, чем борьба с властями без реальных шансов на получение электоральных результатов. К концу срока действия Народного собрания – первого при Мубараке, отработавшего полностью все пять лет, – другие оппозиционные партии пришли к такому же заключению.

    Бойкот не дал лагерю оппозиции широкой поддержки, как на то рассчитывали, и не оказал необходимого влияния на президента, который даже частично не пошел на уступки. Кроме того, продление чрезвычайного положения ограничило деятельность политических партий до такой степени, что участие в выборах осталось для них единственным сколько-нибудь значительным средством сохранения своей дееспособности и пополнения числа сторонников. Партии были вынуждены признать, что, выйдя из избирательного процесса, они самоустранились с политической арены.

  • Выборы 1984 года в Египте

    Выборы 1984 года в Египте

    Президент тщательно готовился к ним, как, впрочем, и ко всем последующим выборам. В ходе подготовки избирательной кампании представители оппозиционных партий, включая партию Новый Вафд, возвращенную к политической жизни решением Верховного конституционного суда (легализована в январе 1984 года), потребовали, чтобы распределение мест в Народном собрании происходило на основе пропорционального представительства. Это недальновидное требование оппозиции сыграло на руку правящей партии. Пропорциональное представительство и система партийных списков дали НДП гораздо больший, чем раньше, контроль над избирательным процессом. К тому же это привело к полному неучастию в выборах независимых кандидатов.

    Не удивительно, что правительство выполнило требование оппозиции, а затем внесло в закон о выборах ряд уточнений и поправок, позволявших эффективно отсеивать кандидатов. Например, было оговорено, что партия может пройти в парламент только при условии, что она получит минимум 8% от общего числа поданных голосов. Кроме этого, была введена сложная система подсчета завоеванных голосов и распределения мандатов, выгодная правящей партии: число мест в парламенте было увеличено до 448 (помимо десяти «президентских»), а количество избирательных округов сокращено с 175 до 48.

    В результате при 73% голосов, поданных за НДП, она получила 391 парламентский мандат (или 87%). В то же время 27% голосов, собранных оппозиционными партиями, превратились лишь в 13% мест в парламенте. Для преодоления восьмипроцентного барьера Социалистической партии труда (СПТ) не хватило одного процента, и она не попала в парламент, как и Национально-прогрессивная (левая) партия (Тагамму‘) и Либерально-социалистическая партия (ЛСП). Поданные за эти партии 11,9% голосов достались правящей НДП. Коалиция Нового Вафда с «Братьями-мусульманами» (подробнее см. в главе третьей) сумела провести в парламент 58 депутатов и таким образом стала главной оппозиционной силой в Народном собрании.

    В декабре 1986 года Верховный конституционный суд, рассмотрев дело по иску оппозиционных партий, постановил, что действующий закон о выборах не соответствует конституции, ибо не предусматривает выдвижения независимых кандидатов. Народное собрание приняло новый закон  8, согласно которому выборы 400 депутатов должны были проводиться по спискам в один тур и еще 48 депутатов («одномандатников») избираться из числа лиц, чьи кандидатуры выдвинуты вне партийных списков.

    Парламентские выборы 1987 года состоялись досрочно. Они продемонстрировали относительную слабость мобилизационных возможностей правящей НДП, которая получила 348 мест (68,8%) на парламентской скамье, показав наихудшие результаты за время своего существования.

    Особенно неудачно НДП выступила в городских и индустриальных районах. Только благодаря выгодной для себя «нарезке» избирательных округов и контролю над сельскими районами с их консервативным электоратом НДП смогла выиграть эти выборы. Например, в Каире партия власти получила голоса 51% избирателей, в Порт-Саиде – только 42%, а в Суэце – еще меньше, только 39%. «Братья-мусульмане» (30 мест) на этот раз выступили в коалиции с Социалистической партией труда (27 мест) и Либерально-социалистической партией (3 места). Новый Вафд получил 35 мест, а независимые кандидаты – 5.

    Спустя три года Верховный конституционный суд, во многом благодаря давлению оппозиции, вновь подверг ревизии закон о выборах, отменив систему голосования по спискам (отныне каждая партия должна была предлагать двух кандидатов, из них одного «рабочего» или «феллаха»).

  • Переход к многопартийной системе в Египте

    Переход к многопартийной системе в Египте

    В 1978 году правительственная партия АСПЕ была преобразована в Национально-демократическую партию (НДП)[35]. Ее председателем становится сам президент, а генеральным секретарем – копт Фикри Макрам Убейд, заявивший, что партия власти является «национальной, демократической, социалистической, научной, верующей в Бога, народной, революционной и т.д.». В этом же году Садат создает еще одну партию контролируемой оппозиции – Социалистическую партию труда (СПТ), одновременно получила разрешение зарегистрироваться созданная (на сей раз не по указке президента) партия Новый Вафд во главе с Фуадом Сираг ад-Дином и другими «дореволюционными» политиками. Это первое возрождение вафдистов продолжалось, впрочем, недолго. На референдуме в мае 1978 года был одобрен новый закон о национальном единстве и социальном мире, и в «черный список» сил, не следующих этому принципу и заветам революции 1952 года, попал Новый Вафд, вынужденный объявить о самороспуске[36].

    Социалистическую партию труда (СПТ) возглавил бывший министр землеустройства Ибрагим Шукри, которого президент Садат знал с давних пор и надеялся, что эта партия «честной оппозиции слева» если не вытеснит, то составит конкуренцию партии НПП – Тагамму’. Однако расчет на лояльность СПТ не оправдался; осудив мирный договор с Израилем, она с 1979 по 1983 год находилась под запретом.

    Как видно, развитие многопартийной системы начиналось «сверху»: с образования легальных фракций в составе АСС и при сохранении его основного ядра, которое до сих пор (но под новым названием) выполняет функцию правящей, или «доминирующей» партии. Но по сути дела, как считают аналитики, в интересы Садата входил проект «создания слабой многопартийной системы, которой он смог бы манипулировать».

    После прихода к власти президента Хосни Мубарака вновь была разрешена деятельность оппозиционных партий. Им также предоставлено право иметь свои печатные органы. В девяностые годы число партий различных направлений выросло до пятнадцати, однако численность большинства из них не превышает тысячи, а в ряде случаев едва достигает трехсот – четырехсот человек.

  • Перестройка партийной системы в Египте

    Перестройка партийной системы в Египте

    Перестройка партийной системы продолжалась в последующие годы. В 1977 году Народное собрание приняло закон  , регулирующий деятельность партий, которые отныне должны были «участвовать в политическом и социально-экономическом развитии страны на принципах демократического социализма, соблюдая национальное единство и социальный мир, защищая завоевания рабочих и крестьянства». Партиям запрещалось иметь при себе какие-либо военные или полувоенные формирования, они не могли создаваться на основе классовой принадлежности членов, а также по земляческим, расовым или религиозным признакам.

    Формально закон №40 противоречил конституции, а также закону «О национальном единстве» от 1972 года, запрещавшему учреждать политические организации вне рамок АСС. Однако этим обстоятельством пренебрегли, хотя среди юристов по данному поводу развернулась жаркая дискуссия.

    В тексте закона, куда были внесены отдельные поправки (1979–1981 годы), прямо указывается, что идеологические установки, программы и деятельность партий не должны входить в противоречие: а) с принципами исламского шариата, каковой рассматривается в качестве основного законодательного источника; б) с принципами революций 23 июля 1952 года и 15 мая 1971 года; в) нарушать национальное единство, социальный мир и режим демократического социализма. Среди положений закона содержится также условие, согласно которому партия не может являться филиалом (секцией) какой-либо заграничной политической организации. В другом пункте записано требование, чтобы учреждение новой партии не служило закамуфлированным воссозданием одной из партий, распущенных по закону   от 1953 г. Устанавливалось, что тюремное заключение грозит любому, кто попытается создать или финансировать нелегальное политическое образование, даже если таковое «маскируется под религиозную организацию», пользуясь такими названиями, как «ассоциация» или «группа». На момент принятия закона   от 1977 года в Египте существовали три партии (бывшие платформы АСС), и закон требовал, чтобы при образовании новой партии среди ее учредителей насчитывалось не менее 20 избранных членов Народного собрания. В дальнейшем этот пункт не соблюдался.

  • Создание трехпартийной системы в Египте

    Создание трехпартийной системы в Египте

    С 1974 года, который можно рассматривать в качестве водораздела в политической истории Египта, начался процесс организационной перестройки АСС. В мае этого года появился «Октябрьский документ», понятно, названный так в честь военной победы президента. Смысл его состоял в том, что страна еще не готова к многопартийной системе, но и реформирование АСС тоже было необходимо. Поэтому возникла идея создания внутри АСС так называемых трибун (манабир), представляющих различные мнения, то есть речь пока шла скорее о дискуссионных клубах. Члены АСС активно обсуждали эту идею, но никто не решался сделать первый шаг. Поэтому неудивительно то, что первым платформу сформировал зять Садата, Махмуд Абу Вафия: 22 октября 1975 года он объявил о создании Социально-демократической трибуны, при этом объявил «социализм, верующий в Бога» идеологическим началом своей платформы, которая призывала также к поддержке частного сектора и повышению его роли, к защите социалистических достижений от правого и левого уклона, большей свободы прессы и т.д.

    Следом за этим началось формирование других платформ, число которых достигло 43 к 24 января 1976 года. Первый секретарь АСС Рифаат Аль-Махджуб, профессор кафедры экономических и политических наук Каирского университета, заявил, что единственным условием для создания политических платформ являлась верность членов АСС принципу «альянса трудовых сил народа», одной философии, одной идеологии. Также он заявил, что целью создания трибун являлось «придать оппозиционным мнениям организованную форму».

    Как показали исследования египетских политологов, на деле платформы не имели никаких четких программ, как правило, отражая простую конкуренцию между отдельными личностями. Но, с другой стороны, это начинание подтвердило существование внутри АСС идеологических и политических разногласий.

    В предварительном порядке была создана платформа левых насеристов во главе с Камалем Рифаатом, марксистов во главе с Халедом Мохи ад-Дином и правых во главе с Хильми Мурадом. Также были сформированы несколько платформ религиозного толка. Например, была создана платформа «свободные мусульмане», «исламский труд», «платформа Аллаха». В конце января 1976 года Садатом был сформирован новый комитет для пересмотра организации платформ, состоящий из 130 членов. В результате голосования, проведенного внутри этого комитета, сложилась следующая картина:

    70 голосов было подано за сохранение АСС и создание постоянных платформ внутри союза;

    33 голоса – за сохранение АСС при возможности существования внутри него определенных течений и трибун, в том числе возникающих на временной основе и ориентированных на обсуждение конкретных вопросов;

    7 голосов – за приостановление деятельности АСС и образование полноценных политических партий;

    2 голоса – за разрешение деятельности платформ в АСС и вне его, с правом преобразования в политические партии.

  • Партии старого порядка в Египте

    Партии старого порядка в Египте

    Стоит перелистать страницы истории, которые связаны с разрушением партий «старого порядка» и новым партийным строительством. В первые дни и месяцы пребывания у власти «Свободных офицеров» на плоды их переворота, встреченного в гражданских патриотических кругах как «благословенная революция» (ас-саура аль-мубарака), претендовали многие. Характерно, что после того, как в ночь с 22 на 23 июля 1952 года «Свободные офицеры» установили контроль над Каиром, фактически не встретив при этом сопротивления[29], свои поздравления им принес среди прочих и Мустафа Наххас-Паша[30], председатель Вафда. Тем временем, по свидетельству историков, умудренный политик и кавалер многих орденов, вождь нации, каким Наххас-Пашу многие считали, снисходительно ожидал, когда же военные в конце концов передадут власть «великой партии»[31]. На это же уповали и «Братья-мусульмане», давние контакты с которыми поддерживали отдельные члены подпольной организации «Свободные офицеры». А на престоле еще оставался малолетний наследник Фарука – свергнутого короля, который находился в ту роковую ночь в Александрии и вынужден был удалиться в изгнание[32].

    В самом Исполкоме «Свободных офицеров» (СРК), сразу возникли разногласия: одни говорили о необходимости восстановления вафдистского парламента, другие стояли за ликвидацию тех политических партий, которые не сотрудничали с военными в момент подготовки переворота. Под влиянием Насера было принято половинчатое решение. 9 сентября 1952 года вышел закон о реорганизации политических партий, которые подверглись «чистке» наряду с аналогичными мероприятиями в армии и госаппарате. Далее события развивались стремительно: 10 декабря 1952 года – решение СРК об отмене конституции 1923 года. Через две недели специальный трибунал приступил к рассмотрению дел о коррупции бывших членов парламента. Спустя еще несколько дней создается комиссия для выработки новой конституции и решения вопроса о подходящей к условиям Египта форме правления – будет это монархия или республика.

    17 января 1953 года, когда комиссия только приступила к работе, последовал указ о роспуске, запрещении и конфискации имущества всех политических партий, и был установлен трехлетний переходный период, на время которого верховная власть переходила к СРК[33].

    В дни революции 1952 года Насер, по его собственному признанию, сначала испытывал мучительные сомнения: что же делать дальше, после того, как авангард, то есть армия, «выполнил свою задачу» – взял штурмом «оплот тирании», заставив короля Фарука отречься от престола. Он помнил, что «после 23 июля бывали моменты, когда я обвинял самого себя, своих коллег и вообще всю армию в чрезмерной поспешности», и что его посещала мысль: «мы совершили безрассудный поступок…». Если верить на слово, то еще в 1954 году Насеру казалось: «Наша роль – это роль часовых (не более), поставленных на определенный, ограниченный во времени срок». Но о действиях офицеров так наверняка хотелось думать египетским политикам старой закваски, а пресса, включая газету «Аль-Ахрам», которая тогда являлась частным изданием, мягко говоря, недружелюбно откликалась на многие решения нового правительства. Между тем генерал Нагиб, теоретически возглавлявший правительство, был как раз сторонником возвращения к парламентской системе, что, видимо, и послужило причиной его последовательных отставок – с должности премьера (март 1954 года), а спустя шесть месяцев (ноябрь 1954 года) и с президентского поста.

  • Социальные и мировоззренческие различия в Египте

    Социальные и мировоззренческие различия в Египте

    Социальные и мировоззренческие различия между представителями этих четырех течений были столь значительными, что их совместная деятельность становилась невозможной; и король, как уже отмечалось выше, мог благополучно править в окружении своих британских советников.

    Примечательно, что в первую половину ХХ века многие египетские политические движения отличала склонность к спонтанной террористической деятельности, к составлению заговоров в узком кругу с целью покушения на жизнь местных и иностранных деятелей. В этой связи можно указать на премьера Бутроса Гали, погибшего в 1910 году от руки члена тайного патриотического общества, на убитого в 1924 году главнокомандующего египетской армией англичанина Ли Стэка, а также на лидеров партии Вафд, которые в 1940-е годы, даже по окончании мировой войны, не раз становились объектом покушений в наказание за их симпатии к Союзникам и компромиссы с британскими хозяевами страны. Что касается тайных антиправительственных группировок внутри армии, и «Свободные офицеры» Насера в этом смысле – не исключение, то их участники в той или иной степени разделяли взгляды политиков самого разного толка, а некоторые имели с ними неформальные связи.

    Всю эту картину решительно изменила арабо-израильская война 1948 года, которая пошатнула трон, породив массовое недовольство «продажной верхушкой» и подтолкнула разношерстное политическое общество к объединению. Но январские события 1952 года, начавшиеся (на фоне демонстраций) с поджогов в Каире, которые Анвар Абдель Малек в свое время назвал «сорванной революцией», а затем разгон парламента, кабинетная чехарда и наступивший паралич политической жизни – в своей совокупности предопределили выход на первый план неожиданного игрока: «рассерженного» поколения тридцатилетних молодых людей в армейском мундире.

    Известно, что вскоре после военного переворота 1952 года все политические партии, включая наиболее влиятельную ранее партию Вафд, были распущены, начался поиск путей для создания единой партии или «надпартийной организации», призванной заполнить создавшийся вакуум. Сначала появилась партия-эрзац переходного периода – Организация освобождения (1953–1956 гг.), ее сменил Национальный союз, в свою очередь, ликвидированный в ноябре 1961 года за враждебное отношение многих его членов к «социалистическим декретам» – законам о национализации предприятий, принадлежавших местному капиталу. Одни участники Национального союза не приняли эти декреты по социальным и политическим соображениям. Другие – из-за недовольства тем, что Насер единолично принимал такие решения, готовил их в тайне и скреплял только своей подписью.

  • Студенческие забастовки в Египте

    Студенческие забастовки в Египте

    20 марта 1968 года, кстати, после студенческих забастовок, встревоживших политическую элиту, было образовано новое правительство, в котором число министров-военных сократилось с 65,4 до 39,4% по сравнению с прежним составом. Число профессоров, обладателей ученых степеней и дипломов о продвинутом высшем образовании, напротив, возросло с 31 до 52%. Эта тенденция продолжалась и при Садате, который еще до «исправительного движения» успел сформировать три правительства, передав несколько портфелей гражданским лицам.

    Согласно подсчетам Назиха Айуби (профессор университета в Эстере, Англия), за период с 1971 по 1981 годы из всех 163 человек, побывавших в составе правительства, 131 – никогда не носил военной формы. В их числе 52 – выходцы из университетских и академических кругов, 34 – инженерно-технические кадры, 12 – профессиональные юристы, 6 – дипломаты, 4 – экономисты-практики, 5 – мусульманские улемы. Среди чиновников с погонами, а таких в министерских креслах оказалось, посменно, 32 человека, собственно армейское офицерство представляли 18 человек, еще 9 были военно-техническими специалистами, пятеро пришли из разведки и служб безопасности. В итоге общий удельный вес военных в правительстве снизился с кумулятивных 33,6% (за весь насеровский период) до 20% при Садате. Наконец, в трех первых кабинетах эры Мубарака лишь 10% составляли люди с армейской биографией.

    В кабинетах девяностых годов, включая нынешний кабинет ‘Атефа Эбейда, сформированный осенью 1999 года, таких единицы. А поскольку в задачи этого руководителя, как и предыдущего премьера Аль-Ганзури, входит прежде всего реформирование экономики, ключевые кресла занимают специалисты с западным образованием и опытом работы в международных финансовых организациях. (Престижной «маркой» стала теперь ученая степень, полученная в Гарварде или Массачусетском университете). Однако в среднем эшелоне египетской администрации роль военных и экс-военных достаточно высока.

    Поэтому, несмотря на сложившееся в недавние годы мнение о том, что многочисленные вооруженные силы АРЕ, избыточные после заключения мирного договора с Израилем, стали «лишним балластом на корабле», нельзя исключить в политических прогнозах и вариант возвращения Египта, бывшей «преторианской республики», к военной форме правления (допустим, по примеру нынешнего Пакистана), хотя президент Мубарак предусматривает меры для того, чтобы армия оставалась в казармах.