Правящая Национально-демократическая партия (НДП) в основном постоянно поддерживала позицию президента, являющегося ее председателем. Тем не менее в парламенте делегаты от НДП в ряде случаев проваливали конкретные предложения по приватизации (как это было, например, в феврале 1988 года с голосованием по отелю Сан-Стефано в Александрии). Подход самого Мубарака, в свою очередь, претерпевал известную эволюцию. Так, если в конце восьмидесятых он неоднократно подчеркивал, что цены на основные продукты потребления ни в коем случае не должны вырасти, говорил о том, что приватизация, которую ему настоятельно рекомендуют проводить западные и некоторые отечественные советники, это – не египетский путь, то с начала девяностых глава государства отстаивает приватизационные программы, причем все более решительно.
Небезынтересным является то обстоятельство, что крупные чиновники, ученые-экономисты, государственные деятели, представители финансовых кругов и туристического бизнеса, как правило, выступают за более полную и глубокую либерализацию экономики. Промышленники, напротив, либо тяготеют к сохранению ситуации, которая сложилась еще при Насере (и лишь частично была изменена при Садате), либо поддерживают реформы, но с большим количеством оговорок.
Традиционно критическим отношение к приватизации было и остается у руководителей профсоюзов. В ходе дискуссии, о которой идет речь, и в более поздних выступлениях они отрицали программу ERSAP как способ улучшить хозяйственную ситуацию, всячески подчеркивали различия между экономическими системами Египта и стран Запада. Профсоюзы особенно обеспокоены опасностью сокращения числа рабочих мест в результате приватизации, неминуемым ростом безработицы, дальнейшим ущемлением прав работников наемного труда. В ряде случаев отраслевые подразделения Египетской федерации труда (ЕФТ) занимают более жесткую позицию, чем центральное руководство профобъединения, как правило, не одобряющее забастовки.
Когда под занавес дискуссии о приватизации, 26 декабря 1989 года секретарь НДП Камаль аль-Шазли выступил в прессе с программным документом правящей партии, в котором содержались предложения по реорганизации госсектора, реакция синдикалистов была резко отрицательной. Она выразилась в образовании специального комитета из девяти видных представителей профсоюзов для подготовки соответствующего доклада, который впоследствии был послан премьер-министру ‘Атефу Сидки. Доклад был также опубликован в оппозиционной газете «Аш-Шааб», печатном органе СПТ (тираж 50 тыс. экземпляров).
Авторы доклада ратовали за сохранение контроля над ценами, за обеспечение госсектора иностранной валютой в целях покрытия всех его нужд, за сохранение существующей структуры госпредприятий и за правительственную поддержку компаниям-должникам, испытывающим трудности по независимым от них причинам. Федерация профсоюзов призвала государственные компании не осуществлять инвестиции в совместные предприятия, так как это, по ее мнению, стало главной причиной убытков, которые терпит госсектор.
И все же, несмотря на большое количество оппонентов, правительство оставило за собой право решать дальнейшую судьбу реформ. Трудное экономическое положение, а также жесткая позиция кредиторов привели к подписанию в мае 1991 года второго соглашения Египта с МВФ и МБРР. Значительная часть внешнего долга страны была списана – и приватизация в Египте стала приобретать реальные очертания.
Первой отраслью, подвергшейся приватизации, стал туризм. В частные руки было продано большое число предприятий гостиничного комплекса. Началась постепенная продажа на бирже и специальных аукционах компаний пищевой промышленности, принадлежавших местной (губернской) администрации, объектов сельскохозяйственного комплекса: птицеферм, молочных заводов и т. п., а также некоторых предприятий, занимающихся добычей и переработкой полезных ископаемых. Было объявлено, что все компании, получающие государственные дотации, будут со временем проданы. Их перечень, очередность выставления на торги, равно как и стартовая цена утверждались Министерством государственной экономики и административного развития во главе с ‘Атефом Эбейдом (нынешний премьер) после согласования со специальной группой экспертов.
Однако период 1993–1995 годов характеризовался замедлением темпов приватизационного процесса. Правительство, по всей очевидности, опасалось резкого усиления социальной напряженности и в первую очередь нуждалось в новых валютных поступлениях для более полного финансирования реформ. Поэтому не прекращались консультации с зарубежными кредиторами (подробнее об этом см. ниже). Вполне очевидной причиной торможения, а по существу – перерыва в деле приватизации, стал рост числа забастовок, демонстраций и актов саботажа в ответ на решения денационализировать либо обанкротить убыточные предприятия: если в 1990 г. было зарегистрировано всего 10 трудовых конфликтов, то в 1992 г. – 137, а в 1993 г. – 183. Еще быстрее росло число столкновений с исламскими экстремистами: 96 террористических актов и других выступлений в 1991 г. и больше тысячи в 1993 г. Добавим, что в первой половине девяностых в стране существовал однопартийный парламент, почти полностью сформированный депутатами от правящей НДП. Это, казалось бы, давало центральной власти свободу рук. Но оппозиция, включая вафдистов, недовольная авторитарными методами руководства, на том этапе отмежевалась от экономической политики правительства и создала Мубараку проблемы накануне его избрания на новый президентский срок в 1993 году, проигнорировав призывы к возобновлению национального диалога.
Араб. назв. – Аль-хизб ал-ватаний ад-димукратый.
