Метка: аятолла

  • Аятолла Талегани

    Аятолла Талегани

    Митинг открылся в 10 часов. Зачитывались приветст­венные послания от многих общественных организаций страны, коллективов работников государственных учреждений и учебных заведений. Особое внимание привлекло приветствие аятоллы Талегани (он руководил митингом), в котором говорилось: «Угнетательский и антинародный режим для того, чтобы иноземные властители могли про­должать разбой и грабеж, каждый день умножает свои преступления и каждый день убивает самых активных сынов и дочерей иранского народа». Участники митинга минутой молчания почтили память мучеников. Провозгла­шались лозунги: «Отстоим университет — оплот свободы!», «Слава мученикам, павшим в борьбе за свободу!», «Долой власть наемников империализма над угнетенным народом Ирана!», «Привет студентам — глашатаям народного дви­жения!», «Мусульманский народ Ирана требует освобо­дить всех политических заключенных!». Впервые на ми­тинге, проходившем с разрешения властей, звучал такой лозунг: «Организация моджахединов иранского народа — авангард вооруженной борьбы!» В косвенной форме это уже был призыв брать в руки оружие. Пройдет несколь­ко дней, и такие призывы будут раздаваться все чаще. Следует также подчеркнуть, что острие народного движе­ния все еще не было направлено против правительства Бахтияра, хотя его объявили незаконным.

  • Аятолла Хомейни и его курс

    Аятолла Хомейни и его курс

    Аятолла Хомейни тоже не уставал разъяснять со свой­ственной ему четкостью, что народ не может поддержать Бахтияра, так как он назначен шахом, а поэтому его правительство незаконно, как и любой орган шахского ре­жима. Хомейни, руководителям Национального фронта и тем более левых организаций было ясно, что решающее значепие имеет вопрос: на каком основании правитель­ство находится у власти? Если шах потерпел поражение и отказался от дальнейшей борьбы, то почему он не капи­тулировал перед блоком революционных сил?

    Итак, для руководителей революции, для аятоллы Хо­мейни имело значение не только то, каков характер изме­нений, осуществляемых в страпе, и в какой мере они отвечают требованиям революционных сил, а также и во­прос, кто эти изменепия проводит. Ибо если их проводит шах или его ставленники, то это еще не победа револю­ции, поскольку шах может свергнуть назначенное им же марионеточное правительство и реставрировать прежний порядок. Такова была позиция Хомейни, и он пи на йоту ее не изменил, будучи верен принципу: «Здесь я стою и не могу иначе».

  • Аятолла Хомейни

    Аятолла Хомейни

    Следовательно, ликвидация обезображивающих общество «наростов» — вот главная задача, которую ставил Хомейни и которая в известном смысле соответствовала интересам разных слоев.

    Но автор не ограничивается этим: «Если бы в своих планах он от­дал предпочтение интересам какойлибо одной социальной группы, то более не сумел бы играть роль великого инте­гратора», к которой стремился (с. 141). В этой же свяаи подчеркивается еще один субъективный момент: «…свер­жением шахской власти, разрывом с США… логика Хомей­ни и заканчивалась.

    Аятолла ведь недаром не желал подробно говорить о том, какой он видит исламскую респуб­лику, завоевание которой стало главным лозунгом револю­ции. Он молчал об этом вовсе не с целью когонибудь об­мануть» (с. 140—141). Хомейни, конечно, не предвидел, какой облик примет исламская республика в условиях на­личия в стране разнородных социальноклассовых устрем­лений, которые неизбежно столкнулись бы по мере ликви­дации «обезображивающих» общество «наростов» и кото­рые, как видно из выступлений и действий Хомейни, были ему вполне ясны. И об этом достаточно убедительно сви­детельствуют зигзаги институциопализации Исламской Республики Иран в последующие годы.