Аятолла Хомейни требовал, чтобы народ обращался с «силами порядка и армии побратски и подружески»; «если преступные элементы захотят напасть на них — народ должен защитить своих братьев». И далее: «Армия и другие силы порядка должны обращаться с народом побратски и должны знать, что если на них нападут преступные элементы, то это будут действия не народа, а чуждых и своекорыстных элементов, добивающихся раскола…
Благородные и смелые мои братья, знайте, что с отъездом шаха окончательная победа еще не будет достигнута. Но теряйте хладнокровия и бдительно следите за делами и заговорами». Хомейни в самой недвусмысленной форме призывал иранский народ выступать против правительства Бахтияра с той же решимостью, как и против прежних шахских правительств, ибо это правительство незаконно и неконституционно. Он пояснил, что США поддерживают это правительство и «таким путем хотят сохранить режим». Шах уедет, но при удобном случае возвратится в страну — если правительство Бахтияра сумеет удержаться у власти. Поэтому аятолла призвал продолжать демонстрации «с целью свергнуть это правительство».
Что касается обещаний, то и прежние шахские правительства многое обещали, говорил аятолла. Они обещали дать стране спокойствие, но пытались установить его с помощью «винтовок и пулеметов». «Он [Бахтияр} говорит, что возвратит улемам вакуфы. Зачем улемам вакуфы? Бели вакуфы будут у них, они отдадут их тем, кто их хозяин. Он, Бахтияр, говорит, что ликвидирует GABAK и на ее месте якобы будет «информационное учреждение». Одно слово заменяется другим — только и всего».
И тут аятолла высказал чрезвычайно интересную мысль, которая четко проясняла его позицию: «Если правительство устроит настоящий рай, народ этого рая не пожелает. Их рай или их ад народ не примет». В этом была вся суть.
Аятолла в высшей степени ясно продемонстрировал полное понимание того, что главный вопрос всякой революции — это вопрос о власти. Пока власть находится в руках шахского аппарата и шахского правительства, не следует верить никаким обещаниям, а если даже они попытаются их выполнить, то в любой момент могут отказаться от сделанного и отнять у народа данное ему; поэтому не следует принимать того, что может быть отобрано. От кровавого шахского режима вообще ничего не нужно принимать — его нужно свергнуть. (Пройдут три недели, и премьерминистр Временного революционного правительства Базарган, назначенный Хомейни, выступая на митинге перед огромной массой людей, выразит эту мысль в следующих словах: «Чтобы волк раскаялся, нужно, чтобы он издох».)
