ОАЭ и Ближний Восток

Метка: 9—12 февраля

  • Порядок в Иране

    Порядок в Иране

    С победой февральского восстания перед духовенством встала задача консолидировать свою власть. Нужно было овладеть государственным аппаратом. С этой целью в уч­реждения или центры власти направлялись делегации «комитета Хомейни»; Базарган, действовавший по поруче­нию Хомейни, назначал руководителей тех или иных ве­домств. Вторая, не менее важная задача — увести с улиц народ и лишить его оружия; за это духовенство, при под­держке Хомейни, взялось с большим рвением. Имам, че­ловек, только что оказавший громадную моральную под­держку восставшим, потребовал прекращения насильст­венных действий, возвращения людей на рабочие места и, главное, сдачи оружия. Если до 9 февраля духовенство всемерно старалось придать революции как можно более широкий размах, если оно не осудило и даже морально поддержало восстание 9—12 февраля, начатое не им, то теперь, после победы, оно все усилия направляло на то, чтобы восстановить «спокойствие и порядок». Духовенст­ву удалось настолько эффективно затормозить широкое массовое движение, что и в дальнейшем не последовало перехода к новому этапу революции.

    Между тем в стране были силы, которые полагали, что массовое движение необходимо продолжать, выдвигая все более радикальные цели. Это со всей отчетливостью видно из документов различных революционнодемократи­ческих организаций, и в частности из «программыминимум», выдвинутой организацией федаинов. Но, будучи авангардом восстания 9—12 февраля, они отнюдь не при­шли к руководству революцией. Даже когда члены рево­люционнодемократических организаций сражались на баррикадах и вели колонны повстанцев в атаки на бастио­ны шахской власти,—даже тогда духовенство могло рас­считывать, что в случае победы восстания власть окажет­ся не у когонибудь, а у него. Именно этим и объясняется

    поддержка духовенством восстания, которого оно не начи­нало и не хотело, ибо имело в виду совсем другой план — план мирного прихода к власти.

  • Восстание 9—12 февраля в Тегеране

    Восстание 9—12 февраля в Тегеране

    Восстание 9—12 февраля 1979 г. в Тегеране уникаль­ным образом соединяло в себе мрачпую решимость шииз­ма, его трагическую жертвепность со взрывами радости и ликования. Оно представляло наблюдателю поразитель­ную картину смешения ликования с ненавистью и готов­ностью к самопожертвованию. Ненависть и ликование в разных условиях то сменяли одна другое, то выражались одновременно разными группами людей, находившихся в непосредственном соседстве. Можно было видеть бойцов, идущих на приступ, а рядом с ними толпу, которая в за­висимости от обстоятельств проклинает или, напротив, безудержно радуется. Случалось и так, что сцепы суро­вого кровавого боя тут же сменялись сценами братапия и примирения. Такой разпоплановый характер тегеранского восстания объясняется, с одной стороны, тем, что восстав­шие, а рядом с ними манифестанты к моменту восстания были уже уверены в победе; с другой стороны, свойствен­ная шиизму жертвенность и связапные с этим настроения выступали в дни восстания с особой яркостью. К этому нужно еще добавить, что повстанцы и манифестанты — а то, что происходило в Тегеране с 9 по 12 февраля, являло собой удивительное смешение сурового восстания и радо­стной манифестации — относились   к   шахскому   режиму

    как к чудовищному наросту, который необходимо удалить с тела общества, и оно в результате этой благотворной операции обретает здоровье и счастье. Поэтому в душах восставших ненависть всегда готова была уступить место надежде и радости.

  • Правительство Бахтияра

    На третьем, завершающем этане антимонархической и антиимпериалистической революции, с начала 1979 г., революционные массы боролись за полную ликвидацию шахского режима, олицетворяемого теперь правительст­вом Бахтияра. Новый этап народного движения ознаме­новался возникновением в стране двоевластия. Всена­родная борьба, принявшая открыто наступательный харак­тер, увенчалась вооруженным восстанием 9—12 февраля 1979 г. в столице, за которым последовало триумфальное шествие революции по всей стране.

    В предлагаемой вниманию читателя книге известного советского историка, доктора исторических наук Алек­сандра Борисовича Резникова, безвременно скончавшегося в декабре 1980 г., освещается этот последний этап иран­ской революции, те 40 дней января — февраля 1979 г., когда всенародная борьба против шахского режима и аме­риканского империализма приняла особенно ожесточенный характер и завершилась победой.

    То, что автор избрал именно этот этап иранской рево­люции темой своей книги, отнюдь не случайно.

    Глубоко и всесторонне подготовленный ученыйисто­рик, активный и страстный в научном познании, обобще­нии и исследовании всего того, что имеет отношение к мас­совым революционным движениям, А. Б. Резников не мог пройти мимо иранской революции, хотя прежде никогда не занимался историей Ирана. Творческий интерес образо­ванного марксиста заставил его с первыми же раскатами иранской революции начать изучение персидского языка с целью на основания первоисточников с полным знанием дела рассказать читателю о ее стремительном развитии и победе. Не будучи никогда в Иране, он сумел по картам, схемам, рассказам досконально изучить план Тегерана, с тем чтобы вникнуть во все детали вооруженного восста­ния 9—12 февраля 1979 г. Читая этот раздел книги, трудно не проникнуться впечатлением, что ее автор — очевидец событий. В дни работы над книгой квартира А. Б. Резни­кова была буквально завалена иранскими источниками.

    И что особенно важно: опираясь на материалы иран­ской печати, отражавшей в общем и целом взгляды либе­ральной интеллигенции страны, А. Б. Резников как уче­ныймарксист, вооруженный научной методологией иссле­дования исторического процесса и последовательно при­меняющий ее в своей работе, сумел с позиций трудящихся масс иранского общества, с позиций иранского рабочего класса проследить день за днем полтора месяца иранской революции. Книга раскрывает перед читателем широкую панораму революционных событий в Иране, показывает их особенности и своеобразие во всей диалектической слож­ности и противоречивости, во всем отличии от западных образцов — такое своеобразие революций на Востоке не раз отмечал В. И. Ленин.