ОАЭ и Ближний Восток

Метка: иране

  • Уличные бои в Иране

    Уличные бои в Иране

    …Близ базы пылают несколько военных грузовиков. Население, в том числе множество женщин и детей, нападает на гвардейцев и, рискуя жизнью, пытается их обезо­ружить. Гвардейцы понимают, что опасность поджидает их не только со стороны вооруженных хомафаров, но и со стороны пока еще безоружного народа, и то и дело откры­вают огонь по толпе. Растет число погибших из граждан­ского населения. Имелись сведения, что к утру 10 февра­ля число убитых у базы с обеих сторон достигло 100 че­ловек. Гвардейцы тоже пытаются закрепиться на крышах. Но никто им не помогает, никто не подносит им мешки с песком, никто не предупреждает их об опасности. Каждый из них и все они вместе в кольце ненависти. Население восточной части Тегерана действует так, будто оно прошло специальную подготовку по ведению уличных боев,— сла­женно, умело, самоотверженно, словно подчиняясь знаку невидимого дирижера. На самом же деле никакого дири­жера нет, нет и привычного руководства со стороны духо­венства. Просто люди за последние месяцы привыкли ду­мать и действовать сообща. У них общая цель, общий объ­ект ненависти — шахская тирания и те, кто ей служил, кто пытался ее защищать. Гвардейцы отстреливаются, они уже не знают, как выбраться из этого ада, как спастись от преследующих их масс народа. Как только у когонибудь из «бессмертных» кончаются патроны, на него набрасы­вается толпа, его связывают и тащат в сторону базы, что­бы сдать хомафарам. На гвардейцев, пытающихся занять боевые позиции, обрушивается град камней. Многие на руках относят раненых к себе домой и там оказывают им первую помощь. Между тем с территории базы все еще слышны выстрелы и даже взрывы. Пять танков, прорвав­шиеся на территорию базы, выведены из строя хомафарами и присоединившимися к ним курсаптамипилотами. В толне уже стали появляться люди, вооруженные бутыл­ками с зажигательной смесью и огнестрельным оружием. Ктото кричит: «Суйте железные палки в гусеницы тан­ков, лишайте их хода!», «Захватывайте оружие «бессмерт­ных» и передавайте его хомафарам, офицерам и солдатам ВВС»…

  • Восстание в Иране

    Восстание в Иране

    Народное восстание, сорвавшее как планы аятоллы Хомейни и его сторонников завоевания власти мирным путем, так и намерения части руководства шахской армии осуществить военный переворот, началось вечером 9 февраля.

    На следующий день газета «Кейхан» писала: «Звуки выстрелов, шум, крик и смятение, которые вчера слыша­лись из учебного центра ВВС, находящегося в районе Техраненоу (на востоке Тегерана), подняли на ноги мил­лионы жителей столицы; охваченные страхом и волнени­ем, они хотели понять и узнать, что случилось; и еще раз волна возгласов «Аллах велик!», прокатившаяся по кры­шам города, нарушила тишипу Тегерана».

    С огромной территории учебного центра ВВС ДушанТепе, где расположен целый комплекс казарм, жилых зда­ний, служебных помещений, складов, ангаров и т. д., до улиц столицы доносился грохот выстрелов. Тегеранцы, толком не знавшие, что происходит, не сомневались в од­ном — там шел бой. И тут случилось то, что должно было случиться: жители столицы, многие недели жившие общи­ми мыслями, привыкшие действовать сообща, бросились на улицы. Особенно многолюдные толпы собрались на ули­цах Техраненоу.

    В 10 часов вечера газета «Эттелаат» получила сообще­ние, опубликованное в ее экстренном выпуске, что военно­служащие базы криками с Аллах велик!» созывают на­род на помощь. Корреспондент, сообщалось в газете на следующий день, ночью дозвонился до премьерминистра Бахтияра и спросил: что ему, Бахтияру, известно о про­исходящем? По словам премьера, происходило вооружен­ное столкновение между двумя группами курсаптов. Он опроверг предположение корреспондента о начале в Те­геране военного переворота. Военные не собираются напа­дать на резиденции Хомейли и Базаргана, заверил Бахтияр журиалистов. Он повторил, что одпа группа хомафаров начала стычку с другой, и при этих обстоятельствах «си­лам порядка пришлось вмешаться». Силы порядка пустилиде в ход слезоточивый газ, стали стрелять в воздух, и участники стычки разбежались. Бахтияру был задан воп­рос по поводу передвижепии войск, происходивших в это время в городе. Бахтияр отвечал: «Армия должна наблю­дать за обстановкой». Он повторил журналистам, что согла­сен провести референдум об изменении конституции, но при том пепремешюм условии, «если это будет осуществ­лено в соответствии с нормами закона»; Бахтияр также выразил мнение о необходимости как можно скорее прове­сти выборы в меджлис, чтобы в своем новом составе он смог «принять решение о характере будущего строя».

    Однако тегеранцам еще до этой публикации «Эттелаат» стало известно, что шахиншахская дивизия и «бессмертпые» ворвались па базу ВВС в районе Техраненоу с целью покарать хомафаров и курсантов за то, что они накануне публично и организованно заявили о верности Хомейни. Позже хомафары объяснили сбежавшимся к базе людям, что они и другие служащие ВВС смотрели теле­фильм о прибытии аятоллы Хомейни. Авиаторы выражали свои чувства, скандируя здравицы в честь имама. Тут на них и напали шахские гвардейцы.

  • Мирное завоевание власти в Иране

    Шахский режим в Иране

    Но пока что аятолла Хомейни продолжал осуществлять свой план мирного завоевания власти. 8 февраля «Кейхан» вышла с сообщением: «Важные переговоры Базаргана с Бахтияром и армией. Трехсторонние переговоры яв­ляются важным шагом к тому, чтобы найти политические решения без пролития крови». Речь шла о продолжении переговоров между эмиссарами Базаргана и Бахтияра, в которые постепенно втягивались и представители воору­женных сил. Уже несколько дней между командующими родами войск происходил обмен мнениями, и сторонникам жесткой линии, судя по всему, не удалось взять верх.

    8 февраля «Эттелаат» поместила очередное выступле­ние Бахтияра. Его правительство, признал он, оказалось перед большими трудностями, порядок не восстановлен, стачки продолжаются, положение фактически контролиру­ется «оппозицией». Сказав о контактах с представителя­ми Базаргана, Бахтияр подчеркнул: он и Базарган могли бы достичь соглашения. Премьерминистр дал понять, что готов пойти на уступки. Он обещал провести всеоб­щие выборы, уже назначенные на июнь, раньше этого сро­ка; согласился на референдум, но вновь подчеркивал: не­обходимо нормализовать обстановку. Однако Бахтияр ска­зал, что не может признать Временное правительство. Бахтияр говорил, что сам аятолла Хомейни выступал в ка­честве последовательного защитника конституции,— по­чему же он теперь выступает за ее нарушение? Всеобщее голосование, заявлял он, нельзя проводить в обстановке террора; сейчас, в ходе демонстраций, массы людей вы­крикивают лозунги, не понимая их смысла. Бахтияр на­помнил, что за 4 недели существования его правительство сделало многое: шах покинул страну, прессе и политиче­ским партиям предоставлена свобода деятельности, полит­заключенные освобождены. В заключение Бахтияр опятьтаки прибег к угрозам: констатировав, что сторонники Ба­заргана захватывают помещения министерств и ведомств, он пригрозил принять «законные меры». Заключительные слова Бахтияра насчет ухода его противников в священ­ный город Кум и организации ими там «своего Ватикана», а онде прикажет окружить Кум стеною, прозвучали как невеселая шутка.

  • Забастовка Дженерал моторс в Иране

    Забастовка Дженерал моторс в Иране

    Рабочие требовали передачи под их конт­роль кооперативных магазинов на предприятиях. Пред­полагалось организовать связь нового рабочего совета предприятий «Дженерал моторе» с другими и «попытать­ся создать единую организацию рабочих по всему Ирану для защиты прав рабочего класса Ирана»; рабочий совет должен будет координировать политическую и социальную борьбу рабочих предприятий «Дженерал моторе» с борь­бой рабочих других заводов. Отдельным пунктом рабочие сообщали о своем намерении создать собственную библио­теку. Они объяснили это намерение следующим образом: рабочие до сих пор терпели поражение вследствие недо­статка знаний в политической, социальной и экономиче­ской областях; «мы должны использовать все способы для повышения нашей политической сознательности и для того, чтобы понять: что нам, рабочим, на пользу и кто дей­ствует в наших интересах… Один из путей повышения со­знательности — чтение, поэтому у нас должна быть биб­лиотека». Рабочие объявили о своем намерении платить

    членам рабочего совета зарплату: «Тот, кто желает защи­щать права рабочих, не должен получать зарплату от капиталистов». К своим представителям рабочие предъяв­ляли очень серьезные требования: «они должны быть вы­борными, всегда быть на заводе, отлучаться с завода толь­ко по рабочим делам и ни в коем случае не должны полу­чать какихлибо денежных выплат от предпринимателей». Рабочие настаивали на немедленном удалении с предпри­ятий компании полковника Ашраыи, «врага рабочих, хо­луя и саваковца», и увольнения американских специали­стов. Они заявляли, что поддерживают борьбу народа во главе с Хомейни за полное уничтожение антинародного режима и «в этой борьбе выступают бок о бок с другими классами». В проекте содержалось требование полной ликвидации иностранного засилья в Иране. Что же каса­ется правительства Бахтияра, то его, как и все предыду­щие шахские правительства, рабочие считали незаконным. «Мы поддерживаем своей борьбой последовательную геро­ическую борьбу рабочихнефтяников, электриков, табач­ников, машиностроителей, тракторостроителей Тебриза, машиностроителей Арака, служащих министерства финан­сов и таможен, центрального банка, прессы и других ми­нистерств и ведомств, которые своей революционной борь­бой ломают хребет антинародному режиму».

  • Напряженность в Иране

    Напряженность в Иране

    Тем временем напряженность в стране продолжала возрастать. Утром 4 февраля в клубе работников юстиции род­ственники арестованных хомафаров и других военнослу­жащих ВВС сели в бест. К ним присоединились служащие многих учреждений. Собравшиеся объявили, что не поки­нут помещения, пока не будут освобождены все аресто­ванные — хомафары, механики военных мастерских, унтерофицеры и офицеры. Все они находились в заключении уже несколько недель, но известий о них семьи не полу­чали. Эти последние обратились к населению с воззва­нием, прося помочь им добиться освобождения арестован­ных «без условий и оговорок».   По сведениям,  которыми располагала газета «Кейхап», на базах ВВС, блокирован­ных частями сухопутной армии, к этому времени уже со­держалось 770 военнослужащих ВВС. Из них 136 были арестованы на базе в Бушире, 465 — на базе Шахрахи, 40 — на базе в Тегеране, 57 — на базах в Исфахане и БендерАббасе, 27 — в Дизфуле и т. д. Многие родствен­ники арестованных приехали в Тегеран из провинций. Со­лидарность с сидящими в бесте выразили сотрудники ми­нистерства юстиции, союз учителей, различные группы трудящихся столицы.

    Большие толпы людей все шли и шли к резиденции имама на улице Иран. Только после 8 часов вечера крики у дома Хомейни замолкли. Аятолла не вышел к демонстран­там в тот день. От его имени выступил аятолла Хальхали, который, обращаясь к людям, просившим Хомейни вме­шаться в судьбу хомафаров, сказал: «Исламское движе­ние и правительство поддерживают вас, и пока кровь те­чет в наших жилах, мы не позволим нанести ущерба ни одному хомафару где бы то ни было в Иране». К резиден­ции Хомейни непрерывно шли служащие государствен­ных учреждений, рабочие заводов и фабрик, железнодо­рожники. В числе тех, кто явился на улицу Иран выразить свои чувства имаму Хомейни, уже 5 февраля были десят­ки офицеров, унтерофицеров, солдат и хомафаров. Спус­тя три дня, 8 февраля, семьи арестованных хомафаров со­общили, что, по их сведениям, 15 офицерам ВВС угрожа­ет расстрел. Со своей стороны штаб ВВС объявил, что все арестованные хомафары освобождены. Тем не менее газе­ты приводили фамилии все еще находящихся под арестом хомафаров, а из Дизфуля подтвердили, что здесь 15 офи­церов ВВС приговорены к смертной казни.

  • Ужасная обстановка в Иране

    Ужасная обстановка в Иране

    Выступая в меджлисе после утверждения законопроек­тов, Бахтияр говорил о необходимости предотвратить но­вую диктатуру. Премьерминистр опять заявил, что если произойдет кровопролитие, то он не будет нести ответст­венность, что не допустит деятельности в стране какоголибо правительства, кроме уже существующего во главе с ним. Разве ктонибудь отменил конституцию, спрашивал Бахтияр. Разве можно изменять государственный строй страны в существующей обстановке? Для этого пужпо спокойствие, а не бутылки с зажигательной смесью. Бах­тияр подчеркнул, что покинет свой пост только в том слу­чае, если меджлис лишит его доверия. Бахтияр выступал перед безвластным меджлисом, депутаты которого только о том и думали, как бы пережить эти страшные дни. Бах­тияр произносил свою речь, окруженный охранявшей его шахской гвардией, а с улиц доносились крики масс людей, требовавших его отставки. Как и во всех предыдущих, в этой речи мольбы сменялись угрозами.

    Поначалу события развертывались, казалось, в соответ­ствии с планом Хомейни. 7 февраля сотрудники многих министерств и других государственных учреждений зая­вили, что признают Базаргана премьерминистром Ирана. Сотрудники министерства экономики и финансов объяви­ли, что передают новому правительству государственную казну. Все новые группы депутатов меджлиса объявляли об отставке.

    В поддержку правительства Базаргана и с требовани­ем ухода в отставку кабинета Бахтияра незамедлительно выступило руководство Национального фронта и партия «Иран», которую до своего вступления на пост премьерминистра возглавлял Шахпур Бахтияр.

  • Законное правительство в Иране

    Со своей стороны Бахтияр в тот же день объявил, что считает контакты с Хомейни желательными, что дверь для переговоров открыта и он готов в религиозных и со­циальных вопросах советоваться с аятоллой. Когда журна­листы спросили Бахтияра, как он будет реагировать, если Хомейни объявит об учреждении республики, Бахтияр от­вечал: «Я это не приму во внимание». Он сообщил, что пытается создать правительство национального единства и ведет переговоры с Мехди Базаргапом, лидером Движе­ния за освобождение Ирана, но эти переговоры пока не дали результатов. Бахтияр подтвердил, что армия пови­нуется премьерминистру, чего в Иране не было уже 50 лет, и пригрозил, что если в полицейских и военных бу­дут стрелять, если попрежнему в ход будут пускать бу­тылки с зажигательпой смесью, то и он «не будет мол­чать». Далее Бахтияр заявил, что якобы за три месяца ре­волюции стране причинен больший ущерб, чем за 25 лет шахской диктатуры. На вопрос, возможно ли возвращение шаха в страну, он ответил: «В нынешних условиях это не тема для разговоров». Он готов встретиться с аятоллой Хомейни, но аятолла должен признать, что его, Бахтияра, правительство законное и единственное. Оп, Бахтияр, не желает идти на компромисс ни с шахом, ни с аятоллой Хо­мейни, если для этого требуется пожертвовать отстаивае­мым им, Бахтияром, принципом создания нового государ­ственного устройства.

    Из выступления Хомейни на прессконференции 2 фев­раля следовало, что он, сохраняя непримиримые позиции в отношении правительства Бахтияра, пока выжидает, не усиливает натиск на него, все еще рассчитывая, что премь­ерминистр подаст в отставку. Заявляя о своей готовности при этом условии принять его, Хомейни тем самым, воз­можно, как бы показывал: он выступает против Бахтияра

    лишь постольку, поскольку этот последний стал премьерминистром по поручению шаха. Иными словами, вероятно, не исключалась возможность того, что, если Бахтияр вы­полнит условия Хомейни, он вновь станет премьерминист­ром, однако уже по поручепию аятоллы. Из заявления же Бахтияра от 2 февраля следовало, что требование Хомей­ни об уходе в отставку он не примет.

    4 февраля была опубликована очередная прессконфе­ренция Бахтияра. Он подчеркивал, что сначала нужно объяснить, какое содержание вкладывается в понятие «ис­ламская республика», а потом он, Бахтияр, решит, высту­пит ли он в ее поддержку или нет. Не надо заменять одну диктатуру другой — таков был лейтмотив выступления Бахтияра. Армии отдан приказ не стрелять в демонстран­тов, сказал премьерминистр. В то же время он подчерк­нул, что тех, кто будут «призывать к гражданской войне и прибегнут к оружию, арестуют и, возможпо, казнят». Если прольется кровь, то ответственность за это падет на «господина Хомейни». На вопрос о том, что оп будет де­лать, если Хомейни организует свое правительство, Бах­тияр отвечал: «Если он организует правительство в Куме (шиитский центр.— А. Р.), я разрешу это. Посмотрим, что будет. У нас тоже будет свой маленький Ватикан. Но если говорить серьезно, я не могу разрешить ему организовать настоящее правительство, и он это знает».

  • Двоевластие в Иране

    Двоевластие в Иране

    1 февраля 1979 г. газета «Эттелаат» вышла под заго­ловком: «Спустя 15 лет после того как Хомейни покинул страну, в 9 час. 27 мин. 30 сек. сегодня утром нога имама коснулась почвы родины». И точно такими же громадны­ми буквами, какими две недели назад в «Эттелаат» было набрано известие об отъезде шаха, в этот день она напе­чатала сообщение: «Имам прибыл». Газеты были полны портретами аятоллы Хомейни, аятоллы Талегани, аятоллы ШариатМадари (другой крупный религиозный деятель), известного исламского мыслителя Али Шариати, писателя Джавади.

    Хотя телевидение объявило, что покажет церемонию встречи аятоллы Хомейни, густые толпы людей стояли на всем пути следования кортежа от аэропорта Мехрабад до кладбища ВехештеЗахра, где с начала революции были похоронены десятки тысяч жертв шахского режима.

    Аятолла вышел из самолета в сопровождении 50 по­мощников и приближенных, а также 150 журналистов. Те­левидению не удалось показать прибытие Хомейни — были переданы только первые минуты, да и то без звука, а затем передачу и вовсе прекратили, объяснив, что про­изошли технические неполадки. На самом же деле транс­ляцию прервали военные.

    Как только начался прямой телевизионный репортаж о приезде Хомейни, в студию телевидения явились чины из военной администрации. Они арестовали работников радио и телевидения, организовавших передачу (правда, позже их освободили), заняли все здание. Его окружали готовые к бою танки. Когда представители печати по те­лефону спросили Бахтияра, по чьему приказанию это было сделано, тот ответил, что якобы на студию напали лица, «связанные с коммунистами», и подожгли ее, поэто­му военным и пришлось вмешаться. Однако, как заявля­ли очевидцы, никто на студию не нападал и военные же­лали  только одного: не дать народу увидеть репортаж о

    прибытии Хомейни. Те, кто организовал этот провокаци­онный акт, не учли того обстоятельства, что на улицы сто­лицы вышли все тегеранцы; миллионы людей приветство­вали имама. Но факт остается фактом: главные средства массовой информации Тегерана — радио и телевидение — были запяты правительственными войсками как раз в мо­мент прибытия в Иран Хомейни.

    На аэродроме аятолла сказал всего несколько слов, смысл которых сводился к тому, что, изгнав шаха из стра­ны, народ тем самым одержал большую победу, по еще большие победы ему предстоит одержать. После этого кор­теж автомобилей двинулся к центру города. 50 тыс. моло­дых людей, отобранных духовенством, в три ряда стояли по обе стороны улиц, обеспечивая безопасность Хомейни. Сначала автомобиль направился к университету, затем проследовал к кладбищу БехештеЗахра. От его ворот к месту своего выступления аятолла прилетел на вертолете.

  • Проимпериализм в Иране

    Проимпериализм в Иране

    Бахтияр, нужно признать, занимал последовательную позицию. Глубокое противоречие, однако, состояло в том, что, желая быть премьерминистром революции, он на деле был главой конституционного правительства. Более того, как бы Бахтияр ни осуждал — отдадим ему должное, с каждым днем все решительнее — шахский режим, его продажность, его проимпериализм, его тоталитаризм, един­ственное, на что премьерминистр мог опереться,— это ка­рательные органы того же режима: шахская армия, шах­ская полиция, шахская жандармерия. Бахтияр, стало быть, рассчитывал завоевывать демократию с помощью кара­тельного аппарата диктатуры. Но такое «завоевывание де­мократии» означало расстрелы демонстраций па улицах. На деле это могло привести к реставрации тирании.

    Таково было объективное положение вещей, которое понимали многие. Революционные политические группи­ровки разъясняли его массам. Бахтияр вместе со своим правительством и верными ему армейскими частями стал последним препятствием на пути к победе революции. И он был обречен независимо от того, прав он был или неправ, предсказывая тяжелые последствия, которые могут про­истечь из установления в стране власти духовенства.

  • Хомейни в Иране

    Хомейни в Иране

    30 января правительство объявило об открытии аэро­портов страны. Это была еще одна победа. На следующий день газеты сообщили, что 1 февраля имам Хомейни при­бывает в Тегеран.

    Обстановка продолжала оставаться крайне напряжен­ной. 31 января бегство американцев из Ирана, начавшееся еще в декабре, приобрело панический характер; один за другим с военных аэродромов поднимались самолеты, до отказа забитые американцами и гражданами других запад­ных стран.

    Между тем в накаленной атмосфере Тегерана появи­лось и нечто новое. Город пересекали, двигаясь от казарм Лавпзан (на севере Тегерана), колонны танков и бронемашин. Над городом летали группы военных вертолетов. Крупная воинская часть прошла мимо университета. Когда из редакций газет по телефону премьерминистра спраши­вали, что означают перемещения войск, он отвечал, что это дело обычное. Тем не менее и политические деятели, и большие массы людей расценили все это как демонстрацию армии в поддержку Бахтияра.

    Военный переворот, казалось, вотвот произойдет. На­помним, что в это время обширный район на юге Тегерана пылал, и пожар все расширялся. По улицам двигались де­монстрации с антиправительственными лозунгами; шли траурные процессии, провожавшие все новых погибших; перекрестки, площади, выходы с боковых улиц на цен­тральные артерии перегораживали баррикады. В этих ус­ловиях на улицах Тегерана и появилась военная техника, а в небе — боевые вертолеты. Аятолла Талегани не случай­но счел нужным в этот день потребовать от высшего офи­церства предотвращения надвигавшегося военного перево­рота. «Братья, не обнажайте свой меч против народа»,— сказал он.

    Бахтияр 31 января обратился к пароду. Он па чал с фи­липпики против революций. Они, говорил премьерми­нистр, продолжаются долго, народ в конце концов устает, и в результате на шею ему садится диктатор. Бахтияр при­зывал уважать конституцию, иначе, утверждал он, «стра­на возвратится к черной эпохе диктатуры и, быть может, феодализма». Он умолял слушателей обратить внимание на это его предостережение. Много лет иранцы жили » рабстве., а теперь хотят, как выразился премьерминистр, быть «революционнее всех». Это, считал Бахтияр, не мо

    жет привести ни к чему хорошему. Премьер поздравил на­род с предстоящим возвращением имама Хомейни, но в то же время отметил, что его правительство будет выполнять свои конституционные обязанности и твердо выступать против «антигуманных действий подозрительных элемен­тов». «Правительство не допустит, чтобы жизнь, имущест­во а достоинство народа нарушались во имя личной коры­сти и мести»; «правительство не допустит, чтобы управ­ление делами страны осуществлялось не иначе как посред­ством и силой центрального правительства»; правительст­во не допустит, чтобы сотни тысяч молодых людей («празд­ных и заблудших») учиняли беспорядок на улицах, под­черкнул Бахтияр и продолжал: «Я во весь голос предупре­ждаю всех моих дорогих соотечественников, что с этого часа каждая капля крови, которая прольется в стране,— при этом я обращаю ваше внимание на предоставленные свободы и миролюбие правительства — падет на головы тех, кто устраивает заговоры и провоцирует силы поряд­ка». В заключение Бахтияр снова обратился к народу с мольбой дать правительству возможность выполнить свои обещания и обязанности; скорая отмена военного положе­ния зависит не от правительства, говорил он, а от народа, и просил предоставить правительству такую возможность.