В 1896–1897гг., когда немцы завершили строительство железной дороги до Коньи и почти добились согласия Порты на предоставление им новой концессии, позиции англичан в Катаре настолько упрочились, что сменивший Ф.Вильсона на посту британского политического резидента в районе Персидского залива М.Мид даже предпринял попытку навязать шейху Джасиму бен Мухаммеду ат–Тани соглашение, подобное тем, которые ранее были вынуждены подписать правители Омана, Договорного Омана и Бахрейна. Впрочем, переговоры затянулись и только через полтора года завершились, но не подписанием соглашения, а тайной договоренностью, в соответствии с которой шейх Джасим бен Мухаммед ат–Тани обязался впредь целиком ориентироваться на “советы” британских чиновников, за что ему была обещана поддержка в случае открытого выступления против турецкого сюзеренитета.
Обстановка складывалась далеко не в пользу Великобритании, и этим в значительной степени объяснялся формальный отказ кабинета Р.Солсбери поддержать широкую программу дальнейших активных действий в районе Персидского залива, изложенную лордом Керзоном в его меморандуме от 21 сентября 1899г. Однако попытка британского правительства, целиком поглощенного южноафриканскими делами, избежать обострения международных отношений новыми агрессивными действиями в районе Персидского залива мало что дала. В 1900г. англо–индийские власти спровоцировали военные столкновения в Аравии, в которые оказались вовлечены Кувейт, Бахрейн и Катар. Эти события привлекли к себе внимание Франции и России, но особое беспокойство вызвали в Германии. Под давлением Берлина Порта в начале 1901г. направила в кувейтские воды корвет с солдатами на борту. Опередивший его британский крейсер вынудил турок отступить. Этот инцидент, положивший начало “кувейтскому кризису”, вызвал в европейских столицах дипломатическую бурю. Отвергнув претензии Берлина и протесты парижского и петербургского кабинетов, британское правительство оказало столь решительный нажим на Порту, что е
|
|
й пришлось согласиться на переговоры, в результате 6 сентября 1901г. состоялось заключение англо–турецкой конвенции. Обе стороны обязывались сохранять в Кувейте статус–кво и воздерживаться от посылки туда своих войск. Дополнительным обязательством не устанавливать над Кувейтом протектората британские власти как бы признавали формальный сюзеренитет Порты.
Новый британский политический резидент в районе Персидского залива П.Кокс немедленно принял меры для дальнейшего наращивания британских вооруженных сил в Договорном Омане и на Бахрейне, а также для закрепления британских позиций в Кувейте как наиболее удобном плацдарме для проникновения в Месопотамию. В начале 1904г. правителю Кувейта шейху Мубараку бен Сабаху ас–Сабаху было навязано соглашение, в соответствии с которым почтово–телеграфная связь шейхства с внешним миром объявлялась британской монополией. (Аналогичное соглашение а 1904г. было навязано правителю Бахрейна шейху Бен Али аль–Халифе.) В середине того же года состоялось подписание еще одного чрезвычайно важного англо–кувейтского соглашения, согласно которому разрешалось постоянное пребывание в Кувейте британского политического агента с весьма широкими, хотя и не уточненными должным образом, полномочиями; тем самым международный статус Кувейта автоматически приравнивался к статусу таких британских протекторатов, как Бахрейн и Договорный Оман.
Усилия, направленные на то, чтобы преградить Германии доступ к району Персидского залива с суши и моря, не остались безрезультатными. В августе 1907г. состоялось подписание англо–русской конвенции о разделе Ирана на “сферы влияния”. После англо–французского договора 1904г. англо–русская конвенция 1907г. явилась важным шагом по пути создания одной из главных западных группировок (“тройственной Антанты”), способной активно участвовать в борьбе за передел мира. Объективно это содействовало определенному решению “проблемы Персидского залива”, чем незамедлительно воспользовались англо–индийские власти. По указанию лорда Минто П.Кокс форсировал начавшиеся ранее переговоры с правителем Кувейта и в середине октября 1907г. добился его подписи под очередным соглашением.
Тем временем возглавляемая П.Коксом британская политическая резидентура Персидского залива срочно занялась “усовершенствованием” всей системы управления шейхствами Восточной Аравии, не останавливаясь (как это было, например, на Бахрейне) перед откровенным вмешательством в их внутренние дела. В 1909–1912гг. местным правителям были навязаны новые договоры и соглашения.
К числу подобного рода документов относился в первую очередь англо–бахрейнский договор, по которому британскому политическому агенту передавалась юрисдикция над всеми иностранцами (англичанами, индийцами и др.), постоянно или временно проживавшими на Бахрейне. Практически речь шла об установлении капитуляционного режима, который до Бахрейна был навязан Маскату и Оману, а после – Договорному Оману и Кувейту.
Таковыми были и заключенные с правителями Договорного Омана и Кувейта соглашения о преимущественном праве англичан перед другими иностранцами на получение концессий на лов жемчуга и губок в территориальных водах этих эмиратов, соглашения, заключенные .с правителями Бахрейна и Кувейта, о признании за англичанами монополии на организацию телефонной связи. Усилиями нового британского политического резидента в районе Персидского залива Лоримера этот список в 1913–1914гг. был дополнен соглашениями, заключенными с Бахрейном и Кувейтом; они обязывали местных правителей в случае обнаружения на подвластных им территориях нефтяных месторождений воздержаться от попыток самостоятельно организовать их эксплуатацию, а также от предоставления концессий гражданам любых иностранных государств без предварительного получения на то согласия британских властей.