Арабский род не был объединением кровных родственников, а представлял собой общность, среди членов которой были запрещены вражда и столкновения, приводившие к кровопролитию. В то же время в этой группе, носившей свое собственное название, каждый взрослый мужчина был обязан участвовать в кровной мести: мстить убийце своего сородича и защищать убийцу, принадлежащего к его роду. Признание взаимного родства членами группы, которые называли друг друга «братьями», не может служить доказательством действительного родства. «Брат» и «братство» в семитских языках – слово с довольно неопределенным и расплывчатым значением, а у арабов «братьями» могли считаться по взаимному соглашению люди, кровно не связанные между собой. В частности, среди бедуинов активно использовался обряд побратимства, при котором член другого племени и даже чужак из другой страны мог стать «братом» одного из членов данного рода после выполнения некоторых сакральных действий. Ритуал побратимства у арабов был известен уже Геродоту (V в. до н.э.). Покровительство, оказанное родом какому-нибудь иноплеменнику и даже иностранцу, также давало право родства.
Что касается племени, то обычно не все составлявшие его рода были связаны кровным родством. Иногда в состав племени включался род или группа людей на основе клятвенного соглашения, ранее принадлежавших к другому племени. Следовательно, племя являлось не только родственным, но и политическим союзом.
Арабский род, или клан, жил в своем становище, состоявшем из палаток, или шатров (бейтов); каждый бейт служил жилищем отдельной семье. В обычном становище насчитывалось 100-150 палаток, но иногда их число доходило до 500. Оседлые арабы жили в мазанках, образующих деревни или городские кварталы. Все члены таких территориально-родственных объединений составляли ахл (сородичи), или каум (племя). Бедуины отдельного становища кочевали совместно. Племена группировались из родов, или кланов, численность членов которых определяла могущество и межплеменное влияние того или иного племени.
Во главе каждого племени стоял его предводитель – сейид (господин); в более близкое к нам время его стали называть шейхом. Отдельные кланы и большие группы кочевников тоже имели своих сейидов. В мирное время сейид ведал перекочевками, выбирал место для становища, был представителем своего племени и вел от его лица переговоры с другими племенами, разбирал споры и тяжбы своих соплеменников (если в племени не было судьи), иногда и очень редко выполнял обязанности служителя религиозного культа. В набегах и на войне сейид командовал вооруженным отрядом своего племени; тогда он назывался раис (глава).
Что же касается оманских бедуинов, осевших в городах, то они, являясь еще недавно в своем абсолютном большинстве земледельцами и кочевниками, не могли, естественно, сразу же отвыкнуть от традиционного мышления, от племенного миропонимания. Племенные связи у них продолжают сохранять свое значение – главным образом при трудоустройстве, продвижении по службе, вступлении в брак.
Однако городские жители в настоящее время в значительной мере утратили чувство принадлежности к тому или иному племени. Разрушение племенной организации общества страны, неизбежно происходящее под влиянием развития рыночных отношений, идет крайне неравномерно и захватило различные социальные слои в разной степени. Во внутренних районах процесс разложения племен идет гораздо медленнее, и обычаи более живучи. Так, приходит в упадок традиционное кочевое хозяйство, в результате чего основная масса кочевников и полукочевников покидает прежние места обитания и переселяется в города.
Однако значительная часть коренного трудоспособного населения Омана, покинувшая деревню, долгое время не может стать общественно полезными горожанами. Само по себе это явление характерно для развивающихся стран, где часть переселившихся в города сельских жителей неизбежно превращается в пауперов. В странах же, подобных Оману, этого не происходит благодаря широкой благотворительности государства.
Чтобы не создавать напряженности в обществе, правительство Омана сочло необходимым взять на себя заботу об основной массе перебирающихся в города кочевников и крестьян, создавая приемлемые для них рабочие места. В результате государство идет пока по пути искусственного создания дополнительных и часто непроизводительных рабочих мест, должностей в государственном аппарате, армии, полиции. По сути дела – это один из способов перераспределения национального богатства в интересах тех, кто в иных условиях мог бы пополнить ряды бедноты.