Теперь духовенство, которое не включилось в народное восстание 9—12 февраля при его начале, не руководило им и даже не принимало в нем скольконибудь заметного участия (хотя и поддержало восстание своим авторитетом), быстро и успешно возвращало Тегеран под свой контроль. Все становилось на свои места. Партизаны и хомафары были вождями восстания недолго — только то время, пока оно продолжалось. Восстав, они повели за собой народ, но когда была одержана победа, народ и присоединившиеся к нему военнослужащие, т. е. те, кто определял ход восстания, возвратились под руководство духовенства, уже располагавшего рычагами государственной власти и не замедлившего использовать их. Тегеран, в дни восстания контролировавшийся вооруженными группами военнослужащих ВВС и городских партизан, а вместе со столицей и вся страна вскоре после февральского переворота перешли под контроль «штаба» Хомейни. Вооруженные отряды были в своей массе рассеяны, обезоружены.
Все восстания угнетенных отличаются не только своими целями, характером, составом участников, степенью успеха или глубиной поражения, но и тем, что можно назвать настроением восстания. В этом смысле можно говорить о восстаниях, исполненных оптимизма, всеобщей радости; история знала и восстания, лишепные оптимизма. Например, февральская революция 1848 г. во Франции относилась к числу восстаний первого типа, а июньское восстание того же года относилось ко второму типу. Повидимому, чем шире, всепароднее состав участников восстания, тем, как правило, оно бывает более радостным, приподнятым, оптимистическим, ибо массы как бы с самого его начала знают, что их ждет победа.