Революционный опыт и революционный инстинкт подсказали массам наиболее целесообразный метод борьбы: они не сосредоточивались в какомлибо определенном месте, не строили громадных баррикад, за которыми могли укрыться тысячи бойцов,—в этом случае военные видели бы перед собой забаррикадировавшегося врага и только. Восставшие поступали иначе: они были всюду — на крышах, за мешками с песком, за колоннами, в частных домах, они били по противнику из окоп государственных учреждений, из автомашин, они использовали каждую естественную или искусственную преграду, которая ограничивала бы маневрирование противника. Подавить такое восстание могла только армия, полностью контролировавшая город. У иранской армии на это уже не было ни возможностей, ни сил, ни желания. Окруженные всеобщей ненавистью и презрением народа, обстреливаемые со всех сторон, солдаты и офицеры карательных войск очень быстро оказались деморализованными. Некоторые из них присоединились к восставшим. Одип из гвардейцев сдается безоружной толпе. У него кончился боезапас, он ранен, гвардеец громко кричит, что служит только 14 месяцев и лишь выполняет приказ командования. Его относят в ближайший дом и оказывают первую медицинскую помощь.