В тот же день Бахтияр принял корреспондента газеты «Кейхан». Конституцию, сказал он, можно изменить, но только сохранив ее основу. Он жаловался на то, что не прекращаются стачки, что на юге стоят неразгруженные суда с продовольственными товарами и не загруженные нефтью танкеры, горько сетовал на то, что Хомейни не принимает во внимание его реформаторской деятельности — «если династия Пехлеви отречется от власти, он [Хомейни] придумает для меня чтонибудь новое»; напоминал, что Резашах убил его, Бахтияра, отца за оппозиционную деятельность, а сам он провел 30 лет на чужбине и в заключении. Бахтияр говорил, что базар закрыт, лавки и магазины закрыты — их хозяева «напуганы или разорены». Он, Бахтияр, внес в меджлис законопроект об отсрочке платежей по долгам на 4—6 месяцев. И тем не менее базар остается закрытым! «На основе какого принципа ислама, на основе какого закона господин Хомейни велел держать базар закрытым?» Бахтияр говорил даже о возможности изменения государственного строя, в том числе и провозглашения республики (вспомним, что шах еще не свергнут с престола и не отрекся от него, армия, принесшая присягу шаху, все еще стоит под ружьем,— и тогда будет ясно, что Бахтияр сделал заявление, которое казалось ему поистине революционным). Но народ должен провозгласить республику нормальным образом — или через Учредительное собрание, или путем организации «свободно избранного меджлиса». Шахский премьер дал понять, что он республиканец и, по его мнению, пора избрать новый меджлис, ибо существующий по является свободно избранным, армия на все это даст свое согласие. Он бросил своему бывшему соратнику Санджаби прямое обвинение в низкопоклонстве: «Я и этот доктор Санджаби мечтали о том, чтобы у нас были хотя бы четыре комнаты и чтобы мы могли прибить вывеску на штабквартиру Национального фронта и создать организацию. А теперь, когда свобода существует, что он говорит? Разве он хочет вести политическую борьбу? И почему вместо того чтобы заниматься организацией, он постоянно целует руки господину Хомейни?» Бахтияр воскликнул: «Мы не хотим на место старой и изношенной диктатуры новой, полной сил!» Он угрожающе заявил, что запретит выплачивать стачечникам зарплату с конца текущего месяца. С грустью говорил Бахтияр, что если бы выборы были проведены сейчас, то 9 из 10 избирателей проголосовали бы за Хомейни, но через 6 месяцев, когда установится спокойствие, картина была бы иной, так как все поняли бы, что Хомейни нанес стране ущерба больше, чем шах. Наконец, Бахтияр сообщил, что у него имеется канал связи с Базарганом и что он ведет с ним переговоры «в рамках конституции».
Итак, наверху ведутся переговоры. Но они напрасны. До начала вооруженного восстания остается несколько часов.