По сообщению газеты «Кейхан», на площади 24эсфенда несколько солдат, потрясенные происходящим, подняли вверх оружие и, обращаясь к народу, закричали: «Люди, смотрите, мы не стреляем в вас, мы не братоубийцы!» Были и другие аналогичные случаи.
В 2 часа дня улицы, прилегающие к университету, а многие другие были полны дыма от пылающих покрышек, которые народ зажигал, чтобы преградить путь автомашинам военных. Бесстрашные водители санитарных машин, врачи и другой медицинский персонал между тем продолжали свою работу. Повсюду сновали машины «Скорой помощи», медработники под огнем подбирали раненых и убитых. Люди спешили в больницы, чтобы отдать для переливания свою кровь. В центре города тревожные сигналы машин «Скорой помощи» смешивались с грохотом непрерывной стрельбы. На улице Шахреза несколько юношей несли плакат: «28 убитых и 300 раненых!»
К 15 часам в морг одной только больницы «Тысяча коек» доставили шесть убитых — корреспондент «Кейхан» видел трупы как раз в то время, когда по радио сообщалось, будто в Тегеране пока убитых нет. Одна женщина, пришедшая в эту больницу сдать кровь, увидела среди погибших своего сына. «Кто ответит за эту кровь?!» — кричала она. Корреспондент «Кейхан» говорил с ранеными. Они рассказывали, что на толпу напали также на перекрестке улиц Шахреза и Ках: солдаты стреляли с колена в тех, кто выкрикивал лозунги.
Страшная трагедия 26 января в Тегеране — не какойто исключительный случай. Это типичный, один из множества, пример изуверских расправ, чинимых антинарод
пьтм режимом над теми, кто осмелился вступить на путь борьбы.
Воскресенье 28 января тоже стало днем кровопролития. Газеты на следующий день вышли с заголовками: «Тегеран в огне и крови»; «Самое кровавое событие после побоища на площади Жале» («черная пятница»); «Вчера обширный район Тегерана стал ареной уличных боев. Не прекращались автоматные очереди».
Все началось с того, что около 13 часов из расположенного неподалеку от университета здания Главного управления жандармерии выскочили люди в гражданской одежде и стали забрасывать камнями стоявший рядом жандармский автобус. Это были провокаторы. Затем они возвратились в здание. Возле автобуса собралось мпожество людей, участвовавших в проходившей мимо демонстрации; по ним жандармы открыли огонь с верхних этажей здания. Толпа в ужасе подалась назад, оставляя убитых и раненых. Раздались ответные выстрелы: в жандармов стреляли из автоматов и винтовок, и стреляли метко. Пройдет несколько часов, жандармы и военная администрация Тегерана начнут утверждать, будто первыми огонь открыли демонстранты, вооруженные автоматами и винтовкам я. Между жандармами и военными, с одной стороны, и вооруженными участниками шествия — с другой, завязался настоящий бой. К этому времени перед университетом тоже собрались демонстранты, требовавшие открыть международный аэропорт. Когда началась перестрелка у Главного управления жандармерии, они бросились на подмогу находившимся там. Народ стал поджигать автомашины жандармского и военного ведомств. Масштабы стычки расширялись. Она перекииулась на соседние улицы. Разнесся слух, что жандармы и военные затребовали подкрепления. Народ быстро воздвиг заграждеыия, чтобы помешать танкам и бронетранспортерам прорваться к площади. Вооруженных людей в толне было немного, но народ защищался, чем мог,— камнями, палками и т. д. Уже под вечер по радио от имени правительства было объявлено, что результат стычек — 27 убитых и 40 раненых (корреспондент «Эттелаат» связался с 11 больницами и получил сведения о 39 убитых и 285 раненых). Один врач сказал корреспонденту, что, судя по числу убитых и рапеиых, а также по характеру ран, военные и полиция желали «убивать, а не разгонять». Этот день пресса пазвала «кровавым воскресеньем».