(И здесь еще раз хочется обратить внимание на такой момент: Бахтияр не уставал повторять, что он демократ, что он осуждает шахский режим, что считает последние 25 лет годами угнетения, что он против всякого запугивания и подавления народного волеизъявления. И в то же самое время он, этот демократ, этот либерал, прямо грозил военным переворотом, если правительство не удержится у власти. Подобный прием ни в коем случае нельзя было назвать конституционным. В этом также заключалась трагедия Бахтияра: обстоятельства вынуждали его действовать не в качестве демократа и либерала, а в качестве премьерминистра шахского правительства.)
Далее Бахтияр жаловался на то, что Национальный фронт не только не поддерживает его правительство, но и противодействует ему; по словам премьерминистра, деятели Национального фронта не обладали достаточной смелостью, чтобы взять на себя руководство страной. В случае, если бы они пожелали принять эту ответственность, Бахтияр, как он подчеркнул, с большой охотой уступил бы им место. Когда ему сказали, что аятолла Хомейни объявил его правительство незаконным, он ответил, что уважает аятоллу, но «позволяет себе иметь собственное мнение».
С подробным изложением своих позиций продолжали выступать в те дни и руководящие деятели аптишахского движения.