Мусульманское духовенство выступало, несомненно, в качестве вождя революции. Именно оно оказалось в состоянии дать революционной борьбе организацию и идеологию.
Что касается организации, то 80 тыс. мечетей, 180 тыс. мулл, тысячи улемов, сотни богословов высшего ранга — все это представляло собой могучую и гибкую силу, сплоченную общими интересами, традиционными связями, привычными ценностями и, наконец, общим противником. Этим противником, бывшим для духовенства чемто вроде двуглавой гидры, являлись шахский режим и поддерживавший его империализм, чьему проникновению в страну всячески содействовала власть шаха.
С одной стороны, шах постоянно попирал освященные веками права духовенства, с другой — с помощью шаха и его аппарата в стране все более внедрялась западная цивилизация с ее чуждыми исламу ценностями, новым образом жизни, новыми формами отношений между людьми, между мужчинами и женщинами, между верующими и священнослужителями, с еепротиворечащими иранским традициям формами досуга, развлечений и т. д.