Влияние на иранскую революцию

Влияние на иранскую революцию

Нельзя рассматривать в отрыве друг от друга два сле­дующих обстоятельства: то, что духовенство на всем про­тяжении революции осуществляло полный контроль над движением и, пользуясь этим, придавало ему все более последовательный характер, и то, что ему удалось так бы­стро и эффективно блокировать народное движение. И мо­гучий размах движения до победы революции, и его тор­можение сразу после тех нескольких дней, когда движе­ние на время вышло изпод непосредственного контроля духовенства,— и то, и другое объясняется могущественным воздействием духовенства на ход событий в силу его — и прежде всего аятоллы Хомейни — огромного влияния на подавляющее большинство участников революции.

Но если до победы революции духовенство бескомпро­миссно и решительно выступало за достижение своих це­лей — ликвидацию монархического строя и вывод Ирана изпод американского контроля, то теперь, после победы, эти цели духовенства, во всяком случае того его слоя, ко­торый осуществлял политическое руководство, уже, по су­ществу, были достигнуты. Ведь сильная своей простотой логика аятоллы Хомейни сводилась к следующему: суще­ствует великая страна — Иран, представляющий собой шиитскую общину. Власть в этой общине насильственным образом захватила династия Пехлеви и использовала ее для того, чтобы обкрадывать народ, обогащаться; посколь­ку такая династия, такие правители не могли рассчиты­вать на народную поддержку, они продались иностранцам, а те со своей стороны всячески содействовали закреплению иранских правителей у власти, в обмен получив возмож­ность грабить страну и использовать ее в своих полити­ческих целях. Такое положение дел самым вопиющим об­разом противоречит законам шариата, определяющим все стороны жизни мусульманской общины. Следовательно, шах и его банда бросили вызов шариату, пророку, Корану и самому Аллаху. Мусульмане должны объединиться, свергнуть «нового Йезида» и освободиться от власти чуже­земцев. Эта логика была понятной, обладала колоссаль­ной объединяющей силой и являлась превосходным ин­тегратором в условиях, когда многие классы общества оказались заинтересованными в свержении шахской власти. Но этим — свержением шахской власти, разрывом с США — логика Хомейни и заканчивалась. Аятолла ведь

недаром не желал подробно говорить о том, какой он ви­дит исламскую республику, завоевание которой стало главным лозунгом революции. Он молчал об этом вовсе не с целью когонибудь обмануть. Хомейни совершенно оп­ределенно давал понять: то общество, которое он находит справедливым, есть общество существующее, но избавив­шееся от угнетающих и обезображивающих его «наро­стов» — шахской власти и империалистического проникно­вения и засилья. Ликвидировать эту власть и это за­силье — и значит создать исламскую республику. Ни о чем ином аятолла Хомейпи не говорил.

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

*


Thanks: